Как он еще жив? Увидев Динку, он указал ей на кресло напротив.
Кутаясь в знакомый халат, она подошла к камину и повесила рядом платье, чтобы быстрее просохло. Белье Дина просто отжала и надела снова. Было неуютно, но она лишь поплотнее запахнула халат и села в предложенное кресло.
– Пить будешь? – спросил он и, не дождавшись ответа, налил виски в другой бокал, щедро плеснув мимо.
– Нет, не буду, – голос дрожал, слова давались с трудом.
Сколько раз она мысленно рисовала себе эту встречу, которая после долгих и затяжных поцелуев неизменно заканчивалась одним.
Он подхватывал ее на руки и нес наверх в свою спальню, где, к слову, она еще не была. Такой поворот сюжета ей не мог привидеться даже в безумном кошмаре.
– Будешь, – Макс качнул головой и уперся руками в колени, – пей, Дина. У меня сегодня друга убили. Пей.
Она схватила бокал и поднесла к губам, но пить не стала. Домин замолчал, глядя на огонь через призму невыпитого виски. Динка тоже молчала.
Она не знала о чем говорить, тем более, если это тот самый армейский друг, о котором Домин пару раз упоминал.
Он и вывел Макса тогда на столичных альтруистов, которые помогли ему расправиться с убийцей своей семьи.
– Немец? – осторожно уточнила она, Максим кивнул.
Немец, Горец – как собачьи клички, будто им человеческих имен недостаточно.
– Я… Мне так жаль, Максим, – прошептала Динка.
Ей очень хотелось прикоснуться к нему, но она боялась даже пошевелиться, настолько пугал ее сейчас Домин. Таким далеким и чужим он казался.
– Жаль? – в его голосе ощутимо зазвучал металл.
Максим вдруг поднялся достаточно резво для двух с лишним бутылок виски, подошел и навис над ней. Захватив ладонью ее лицо, при этом больно сжав подбородок. Его мутный блуждающий взгляд споткнулся об нее, а затем он словно резкость навел.
– Красивая. Она такая же была, тоже студентка, как ты. И такая же правильная. Поверила, что он тренер по борьбе, пацанов в зале тренирует. Он влюбился в нее, дурак, как и я, надышаться не мог, жениться собрался. А она сдала его. Ментам.
За деньги. Только это не менты были, их обоих сегодня расстреляли в его джипе.
Максим дышал тяжело и прерывисто, сверлил ее глазами, и Динке стало совсем страшно. Она представить не могла, что он может так смотреть. Злой, колючий, насквозь прожигающий взгляд.
– Что смотришь? – он продолжал сдавливать ее подбородок и всматривался в нее, а затем почти прошептал. Но для Динки это прозвучало как грозный рык. – Думаешь, ты другая? Нет, ты такая же, как эта его девка.
