Не слышать и, главное, не слушать. Тогда у нее есть шанс.
Остаться собой, не дать разодрать свой внутренний мир по частям, распыляясь и расточаясь понапрасну. Два года, просто продержаться каких-то два несчастных года.
Шаги отдалились, хлопнула входная дверь. Убрались, наконец-то, теперь можно выходить.
Динка промокнула лицо бумажным полотенцем и выскользнула в холл. Она как раз шла по проходу, когда увидела выходящего из-за бара Домина.
«Что ж тебя нелегкая никак не приберет?»
Динка метнулась назад, лелея слабую надежду, что тот ее не заметил.
Скорее бы проскочить в холл, тогда можно будет благополучно переждать в туалете, пока Домин не исчезнет. Но надежда не оправдалась.
– Дина! – окликнул Домин коротко и резко, сразу видно, привык командовать. И она от неожиданности остановилась, так непривычно прозвучало ее имя из его уст. Локоть зажали металлические тиски, теперь голос Домина зазвенел у самого виска: – Подожди. Пойдем, поговорим.
Он не дождался ответа и потянул ее в холл, все так же крепко сжимая локоть.
– Отпусти… Те, – Динка попыталась высвободить руку, но тиски держали крепко и надежно. – Мне больно.
– Извини, – Домин разжал пальцы и тут же вернул их назад, уже не сжимая, а просто касаясь ладонью ее руки. От этого легкого касания от локтя до кончиков пальцев мгновенно побежал холодок.
– Дина, – он наклонился к ней, почти упираясь подбородком в ее макушку, – я должен был выяснить.
Она подняла глаза и заставила себя взглянуть на Домина. Тот смотрел безо всякого намека на недавнее веселье, очень серьезно и, будь Динка восторженной романтичной барышней, она бы поклялась, что даже несколько виновато.
– Что бы Шахматист не говорил, мне все равно. Но я должен знать правду для твоей же безопасности."
"У виска ощущалось его сбившееся дыхание, и сердце натужно застучало, глухо отдаваясь в затылке. Динка продолжала вглядываться в его лицо.
Она уже знала, как выглядит Домин Насмешливый, Домин Бесцеремонный, Домин Молчаливый. И со всеми этими мужчинами она успела познакомиться за последние сутки? Мало того, научиться сходу их различать и даже пытаться им противостоять? Но Домин Оправдывающийся – это чересчур.
Все чувства вдруг разом схлынули, руки предательски задрожали, и Динка с ужасом поняла, что еще чуть-чуть, и она разревется прямо перед не сводящим с нее глаз Горцем. Заморгала часто-часто, чтобы не дать слезам выплеснуться наружу.
– Дина, ты меня слышишь?
– Да, – сказала отрывисто, опустив голову, чтобы он ничего не заметил.
