Динка преодолела конкурс в девять человек на место, и хоть твердо решила после школьной медали больше не заморачиваться с оценками, сказав себе, что работодателю важен не цвет диплома, а знания, но как-то само собой получилось, что вот уже пятую сессию зачетную книжку украшали сплошные «отлично», и терять эти два с половиной года никак не хотелось."
"Знающие люди подсказали, что на самом деле перевод решается просто: тысяча долларов, всего-то тысяча, и ты на заочном. Легко сказать.
Если бы у Динки была тысяча долларов, ей бы вообще не нужна была ни работа, ни заочное обучение.
У них с мамой не было ни тысячи, ни сотни, да и доллары до сей поры Динке вживую видеть не доводилось.
Нет, где-то они, безусловно, существовали, в какой-то другой реальности, как и люди, у которых эти доллары водились. Но та реальность соприкасалась с Динкиным миром лишь красивыми витринами, появившимися в городе в последнее время, и дорогими иномарками, несущимися мимо с такой скоростью, что рассмотреть их толком не получалось.
В такие магазины Динка не ходила и поначалу даже заходить не собиралась. Лишь однажды не удержалась и заглянула в магазин косметики и дорогих парфюмов, где как раз красовались ценники в долларах.
С тех пор она заглядывала сюда время от времени, чтобы полюбоваться на флаконы умопомрачительной красоты. Ей даже безумно нравился один, в форме лилии, но ценник в двадцать пять долларов надежно разделял Динку и парфюм. А вы говорите, тысяча…
За три пропуска без уважительной причины из университета отчисляли без лишних разговоров.
Динка попробовала подработать курьером в небольшой фирме. Ей честно оплатили оба отработанных месяца, а один знакомый – прям добрый волшебник! – раздобыл справку с печатью и подписью главврача студенческой поликлиники. И это обошлось в сравнительно небольшие деньги. А потом Динку вызвал к себе декан.
– Ареева, вам следует либо оформить академический отпуск, либо мне придется отчислить вас по состоянию здоровья, – декан, конечно же, не был дураком и прекрасно понимал истинную природу справки.
Он спокойно смотрел на Динку, пока та переливалась всеми возможными оттенками красного. – Вы не можете учиться в нашем университете с таким диагнозом.
– Я займусь своим здоровьем, честное слово, – только и смогла она выдавить, жалея, что нельзя взять и провалиться под самый фундамент здания. А то и глубже, в какой-нибудь канализационный коллектор.
