Флеш Рояль (СИ)

Если бы Максим сейчас был на месте Тимура, он осторожно подтянул бы ее к себе, а лучше сам подобрался ближе и утопил лицо в густых волосах, упругих, блестящих, что она с ними сделала, что они стали такими? Он бы одну руку подсунул ей под живот, а второй обхватил за плечи и прижался к спине, и сидел бы так вечность, не шевелясь. Ему показалось, он даже запах ее почувствовал.

Это была настоящая пытка, находиться на расстоянии вытянутой руки и не иметь возможности к ней прикоснуться, а Тимур сидит боком и даже не взглянет.

Как это возможно? Макс бы ее из рук не выпускал. И воспоминания нахлынули, он давно не позволял себе такого, а тут словно плотину прорвало, он посмотрел на Дину, и пол под ним закачался.

Она тоже смотрела ему в глаза, и, Макс голову давал на отсечение, думала о том же. Перед ним встала их первая ночь, та самая, когда он вернулся из «Рояля» с цветами и тихо сходил с ума от того, что Дина спит в его постели."

"А потом разбудил ее и любил так, что звезды падали с неба, а она отдавалась ему до упаду, они и правда тогда еле продышались и уснули без сил, и как же так получилось, что теперь у него другая жена, а у нее другой муж, который сидит рядом и от которого она ждет ребенка? Не его, Максима, ребенка, а своего мужа?

Дина опустила глаза, и словно сумерки сгустились над ним.

Он заметил, что она обхватила себя руками, поводит плечами и потирает одной ступней о другую.

— Дина, тебе холодно? — не выдержал, потому что Тимуру разве что по башке надо было задвинуть, чтобы он заметил.

Тимур поднял голову.

— Замерзла? Надо теплее одеваться, не хватало тебе еще заболеть.

Макс молча встал и отправился на поиски по комнатам, нашел в одной из них плед и принес, протянул ей, еле сдерживаясь, чтобы не начать укутывать замерзшие ножки. И не дать по морде заботливому мужу и отцу. Это и так смотрелось слишком странно в присутствии Тимура.

Вообще Макс поражался его выдержке: Дина поминутно клала руки на живот, придерживала его, поворачиваясь, и морщилась при этом, а у него сердце каждый раз то падало, то взлетало.

Ей больно? Ей плохо? Что-то с ребенком? Он и сейчас едва выдерживал, а глядя на это каждый день, точно превратился бы в дерганого шизика, кидающегося к ней с трясущимися руками и истеричным воплем: «Что с тобой, любимая?» Лучше быть таким непробиваемым, как Тимур.

Решили заказать ужин. Пока все выбирали, кто что будет, Дина куталась в свой плед, уткнувшись в книжку.

— Дина, ты что-то будешь? — вспомнил о жене Тимур.