Флеш Рояль (СИ)

Зато тот, первый, проигрывался подчистую, поэтому Сиротку на рулетке берегли и ценили, как живое орудие Закона Равновесия Вселенной, правда, не в материальном измерении, а в принципе.

Динка, отстояв свой положенный час, даже не пыталась бороться со сном, ее до сих пор не отпускало чувство, будто у нее в голове какая-то пелена, и пока она не спадет, не видать Динке трезвости ума и ясности мышления. Конечно, ей не мешало бы сегодня остаться дома, но зато то, что они увиделись и объяснились с Доминым, было безусловно к лучшему, теперь ей не придется терзаться неизвестностью, как она непременно терзалась бы три дня до следующей смены.

Хоть на самом деле они ни о чем не договорились. Максим сказал, что будет за ней ухаживать, следовательно, его предыдущее предложение аннулировано? И то, что он только собирается ухаживать, не означает же, что Динка уже его девушка, верно?

Однако при одной мысли, что это может быть так, в душе щемило, и по телу ползли предательские мурашки. Впрочем, от нее здесь мало что зависит, так что ждем, поскольку, как мудро заметил Алексей, чего ожидать от Горца, не знает никто.

Как дилеры расходились по домам, она помнила смутно и расплывчато. Ей опять снился Домин, она даже сквозь сон слышала его запах. И сейчас тоже, вдохнув знакомый аромат, Динка потянулась, повернулась на другой бок и потерлась щекой о мягкую ткань. Странно, диванный уголок раньше был намного жестче.

— Дина, еще рано, давай поспим, раз уж ты не хочешь спать в постели как все люди, — сказал диванный уголок, и Динка открыла глаза.

Она лежала так, как и заснула вначале, но теперь подушкой ей служил Горец, улегшийся на другой половинке уголка. Ее голова покоилась на его широкой груди, глаза Горца были плотно закрыты, одна рука уверенно обнимала Динкину голову, вторая — бедро. Дина заморгала, рывком поднялась на локте и тут же глухо застонала, схватившись за бок.

— Вот упрямая девчонка, говорю же тебе, спи, — пробурчал Домин, укладывая ее обратно себе на грудь и придерживая за затянутый бинтами бок.

— Максим, что ты здесь делаешь? — тихонько позвала Динка. Тот открыл один глаз и покосился на нее.

— Становлюсь инвалидом по твоей вине. Надеюсь, что твое сердце дрогнет, ты сжалишься надо мной, и мы не будем ютиться на этом ужасном, человекоубийственном диване. У меня дома большая удобная кровать. Я могу тебя забирать, мы сможем спать в человеческих условиях, а потом я буду отвозить тебя в университет.