Флеш Рояль. Соната для Бетховена

Я как вспомню вашу с Тимуром свадьбу, мне до сих пор муторно, я же думал, вы правда чего-то не поделили, а тут Тимур со своим предложением. Думал, убью его, к чертям собачьим, пока меня Макс попросил не лезть, я тогда догадываться начал, что здесь что-то нечисто."

"— И ты бы смог отказаться от Иры?

— Для того, чтобы ей сохранили жизнь? Да, — Ворон смотрел в Динкины глаза прямо и честно, может он и правда так считает? Тогда она совсем ничего не понимает, выходит, Максим герой? — А вот сынок ваш молодец, все разрулил.

Динка не стала посвящать Сережу в такие уж подробные подробности, пусть считает, что она выходила за Тимура беременной. В конце концов, они с Максимом в тот короткий период совместной жизни определенно били все рекорды, так что она почти и не врала. Но все же пыталась спорить:

— Ты совсем другой, Сережа, ты бы точно что-то придумал, ты добрый и сговорчивый…

Ворон зашелся таким хохотом, что стало слышно, как в поселке залаяли собаки.

— Вот ты забавная, Динка, — сказал он, отсмеявшись, — если я такой, зачем же меня Макс за собой в столицу тянет? В бухгалтерию?

Это была правда, с ней и Ирой Сережка таким и был, а вот с остальными… Динка слышала, что местные дали ему прозвище Терминатор после последних событий, к которым Макс и Тимур активно привлекали своих проверенных людей.

Сергей дождался Максима, они выпили кофе, полчаса посидели в кухне, а потом вместе уехали в город.

«Она меня ненавидит», — сказал Максим с достаточной горечью в голосе, но тут Ворон заметил подбирающуюся к дверям Динку, — а двери были открыты нараспашку, если что, — Максим обернулся и скептически поднял брови. Пришлось делать вид, что она пришла в кухню сделать себе бутерброд, при этом весь вид Макса говорил, что он ни на секунду в ней не усомнился.

Максим снова исчез, на этот раз на пять дней, правда, соизволил предупредить, что уезжает по делам. И она так тосковала по нему, что есть не хотелось вообще, и гулять ей надоело, и вообще ей все надоело. И обижаться на Максима надоело, вот правда, совсем не осталось у нее сил на обиды.

Она так устала быть все время одна в этом огромном доме, бесцельно бродить между осточертевших сосен.