Флибустьер

Шхуной Лорена де Граффа теперь командовал Мишель Андерсен, а третьим судном был тендер, который я сперва принял за бывший свой, под командованием Мартина Бруажа. К Лорену де Граффу сразу же присоединился Николас ван Хорн на своем гукере «Отважный», хотя раньше они не очень ладили, несмотря на то, что оба голландцы. Командиром абордажной партии у него был Мишель де Граммон. Как мне рассказали, после возвращения из плена отважный «генерал» с дырявой головой долго сидел на берегу, перебиваясь за счет былой популярности и влезая в долги.

Никто больше не доверял ему судно, поскольку появилась версия, что через дырку вытекли мозги, а на покупку собственного Мишель де Граммон не имел денег. Николас ван Хорн сжалился над ним. Видимо, голландцу надоело рисковать собственной головой, решил использовать чужую бэушную. Еще два капитана, Жан де Бернанос и Шарль дю Мениль, крейсировали сейчас у мыса Каточе — самой северной точки полуострова Юкатан, поджидая нас.

Как обычно, Лорен де Графф остановился на Тортуге в трактире «Золотой галеон».

Я застал его сидящим за столом в компании двух своих капитанов, Мишеля Андерсена и Мартина Бруажа, и Николаса ван Хорна с Мишелем де Граммоном. Они уже знали о прибытии моего брига, поэтому не сильно удивились. Я сел за стол, не спросив разрешения, и показал трактирному слуге, чтобы подал мне оловянный кубок, тарелку, вилку и нож. Капитаны флибустьеров ели жареную говядину, запивая ее ромом. Только Мишель де Граммон пил пальмовое вино. От крепкого алкоголя у него болела дырявая голова.

— Говорят, ты привез много оружия и боеприпасов? — первым делом спросил Лорен де Графф.

— Правильно говорят, — ответил я. — А мне сказали, что экспедицию снаряжаете вы с Николасом.

— И тебе не соврали! — весело произнес Николас ван Хорн.

— У меня есть фальконеты, мушкеты, пистолеты, кутлассы, порох, свинец, — перечислил я. — Всё только за наличные, кредита не будет.

— Нам кредит не нужен! — похвастался Лорен де Графф.

 — Пока тебя не было, мы захватили несколько судов с богатой добычей. В конце осени нам попался испанский галеон, который вез из Гаваны в Санто-Доминго и Сан-Хуан жалованье испанским гарнизонам, сто двадцать тысяч пиастров (еще одно название испанского песо). Каждый флибустьер получил по семь сотен. Вот так-то!

— Рад за вас! — похвалил я и перечислил, чего и сколько привез и цены.

— Мы забираем все! — хвастливо бросил Лорен де Графф.