Флибустьер

Хорошие физические данные, позволяющие без посторонней помощи набить морду непокорному члену экипажа — все еще обязательный признак профессии капитан. Впрочем, обычно грязную работу за капитана выполняет боцман. Оба одеты в шерстяные камзолы серого цвета и темно-серые штаны. На ногах черные тупоносые сапоги высотой до коленей и без деления на левый и правый. Капитаны с интересом разглядывают фрегат. Такое впечатление, что вражеский корабль интересует их больше, чем собственная судьба. Да и чего им напрягаться?! Прошли лихие времена, когда члены экипаж приза были ненужными свидетелями.

Оба судна везли из Ливерпуля дешевые ткани, бижутерию, зеркала, ножи, топоры, мотыги, наконечники копий и стрел. Порт назначения не был указан, что навело меня на гнусные подозрения.

— Никак в Африку везли, чтоб рабов купить? — спросил я.

— Да, — подтвердили капитаны в один голос.

— А потом их на Ямайку, а оттуда с сахаром и табаком в Ливерпуль? — продолжил я допрос.

— Не только. Еще на Барбадос заходим, — ответил капитан первого трехмачтовика.

— Испанцам тоже продаем, — добавил капитан второго трехмачтовика.

— Типа заходите на ремонт? — предположил я.

— По-разному, — ответил он.

Груз дешевый, но и отпускать жалко. Худо-бедно за оба судна тысяч триста-четыреста можно получить. Не будем привередничать.

Я отправил обоих капитанов в карцер. К тому времени на обоих призах заменили порванные, новые паруса на запасные старые. Я вел фрегат так, чтобы призы были с подветренной стороны. В случае нападения на них у меня будет преимущество в ветре.

"На подходе к материку нас два дня потрепало, но не сильно. Видели всего пару судов водоизмещением тонн пятьдесят-семьдесят. Оба подходили на дистанцию визуального обзора и уходили. Скорее всего, французские коллеги. Сейчас все судовладельцы Нормандии и Бретани забросили перевозку грузов и занялись корсарством. Во-первых, навара больше, можно за несколько дней хапануть целое состояние. Во-вторых, грузы перевозить опасно, и страховка выросла в разы.

Я ошибся в оценке трофеев. За оба трехмачтовика дали четыреста семьдесят тысяч ливров. Оба судна купили датские купцы, каким-то чудом оказавшиеся в Нанте. При этом на французском языке говорили с бретонским акцентом.