А я по жизни сделал другой вывод: служба под чьим угодно командованием легкой не может быть в принципе, но лучше подчиняться дуракам, чем ими командовать. Впрочем, граф де Турвиль не производил впечатления глупого человека. Даже книжку написал или, что скорее, надиктовал монаху.
64"
"Тулонскую эскадру мы так и не дождались, хотя простояли в Бресте дольше на две недели из-за сильного западного ветра, который не давал флоту выйти из бухты. Для моего фрегата такой ветер не был непреодолимой помехой, но высокобортные линкоры сносило к берегу, стоило им сняться с якорей.
Вышли второго мая. Моему фрегату предписано было идти в арьергарде, которым командовал контр-адмирал и лейтенант-генерал де Габаре, мателотом замыкающего линкора «Властелин морей», двухдечного, пятидесятипушечного. Как по мне, для властелина морей он выглядел слишком старым и слабо вооруженным. Остальные фрегаты занимали места за мной. Добравшись до начала Ла-Манша, опять встали на якоря из-за противного восточно-северо-восточного ветра.
Пойти галсами адмирал не счел нужным. Видимо, боялся поджиматься к английскому берегу. Там пятнадцатого мая к нам присоединились эскадра еще шесть линейных кораблей. Всего стало сорок четыре линкора, пять фрегатов, троим из которых я бы постеснялся дать такое гордое имя, тринадцать брандеров и с десяток совсем малых судов для разведывательной и посыльной службы, которые называли авизо. Семнадцатого мая ветер начал заходить по часовой стрелке, и наш флот продолжил движение на восток, к полуострову Котантен, где по приказу короля нас ожидали двадцать тысяч солдат и пять сотен транспортных судов для их перевозки через пролив.
Вечером следующего дня ветер стих и опустился такой туман, что со шканцев фрегата я не видел полубак его. Флот лег в дрейф. Предупредив вахтенного офицера Жана Мересса, чтобы разбудил меня, когда поднимется ветер и раздует туман, я отправился спать.
Разбудили меня на рассвете. Мне снилось что-то удивительно эротичное, что не предвещало ничего хорошего днем.
Испуганный голос Жана Мересса ворвался в этот сон так негармонично, что я решил, что он мне снится.
— Виконт, проснитесь! Виконт! — настаивал голос Жана Мересса.
Иллюминаторы на ночь были закрыты плотными шторами, свет и вместе с ним свежий сырой воздух попадали в каюту через приоткрытую дверь. Шкипер показался мне темным силуэтом со светлым пятном там, где должно находиться его угрюмое, нефранцузское лицо.
