Флибустьер

В будущем я ел менестру в лучших ресторанах Испании. Заметил, что со временем блюда нищеты — черная икра у русских, луковый суп, лягушки и устрицы у французов, менестра у испанцев — становятся деликатесами для богачей. Наверное, потому, что нынешние богачи — вчерашняя нищета. К похлебке выдавали полтора фунта (примерно семьсот грамм) пшеничных сухарей и около литра красного вина. Благодаря менестре и вину, испанцы редко болели цингой, называя ее «голландской болезнью». Такое же название у них имели и венерические заболевания, хотя сами голландцы, а вместе с ними англичане и другие североевропейцы приписывали триппер и сифилис французам.

Так проявлялась зависть к любвеобильным французам. Офицеры и пассажиры, если и на сколько позволял кошелек, ели свое, и готовили им слуги, а не судовой кок.

Я питался вместе с капитаном доном Диего де Маркесом. Сперва он пригласил меня за свой стол, как единственного благородного пассажира. По прибытию на Канарские острова, а мы встали на якорь возле Тенерифе, я закупил большое количество провизии и принялся угощать в ответ.

В том числе купил и бочонок мальвазии. В предыдущие сотни полторы лет это сладкое, ликерное белое вино с Канарских островов (есть еще и греческая мальвазия) пользовалось большим спросом на северо-западе Европы, особенно у дам и священников. Как мне сказали, лет тридцать назад англичане запретили ввоз испанских вин, и сейчас на Канарских островах большую часть виноградников вырубили, заменив плантациями сахарного тростника. В будущем, когда сахара начнут производить по всему миру слишком много, начнется обратный процесс. Тогда-то я узнаю, что мальвазия может быть и полусухой, и даже сухой."

"Сейчас мы вместе с доном Диего де Маркесом пили сладкую. Мой слуга Кике принес нам в чугунном котелке тушеного кролика и медное блюдо с гарниром из артишоков, салата и картошки, сваренной в мундирах в морской воде, за что ее называют «сморщенной». Испанская кухня так и не поддастся влиянию французской и останется простецкой. Главный ее принцип — смешать как можно больше несовместимых ингредиентов.

Слуга капитана Пепе — тормозной мужлан лет сорока пяти, глядя на сонное лицо которого начинаешь зевать — медленно, словно преодолевал упругое сопротивление воздуха, разложил мясо и гарнир в две оловянные тарелки, причем своему хозяину больше, несмотря на неоднократные требования последнего делить поровну. Такое поведение Пепе было хоть как-то оправдано, когда капитан угощал меня, но после Канар угощал я.