Флирт в Севильи

 — Лена сжала губы, словно боясь проговориться.

— Вы слышали крик горничной?

— Да, — кивнула Лена.

— Теперь слушайте меня внимательно, — быстро сказал Дронго, оглядываясь на следователя, — вы были в соседнем номере у Руты Юльевны, когда раздался крик горничной. Вы были раздеты, а Рута Юльевна была полуодета. Поэтому вы успели набросить на себя халат и выбежать первой из номера. К этому времени, наверное, горничной уже не было в номере Лилии. Вы дотронулись до двери, но испугались и решили вернуться, ожидая, когда дверь откроют полицейские.

— Я боялась, — призналась Доколина, — весь вечер я хотел вам сказать, но боялась.

— Все было именно так?

— Да, — с трудом выдавила она.

— Вы поступили глупо, — поморщился Дронго, — теперь нам будет гораздо труднее с ними разговаривать.

— Достаточно! — крикнул следователь.

— Хватит учить свидетеля, что ей нужно говорить. До свидания, сеньоры.

Следователь пошел к выходу с сознанием исполненного долга. Как и у всех людей маленького роста, ему было свойственно гипертрофированное чувство собственного достоинства и скрытое недоверие к высоким людям, какими были Дронго и Диего Таррега.

— Извините, сеньор, — попросил Таррега, — мы поговорим с ними и постараемся решить вопрос еще сегодня до вечера.

— Лучше до сиесты, — пробормотал Гарсиа, — у Круминьша сегодня съемки.

— Посмотрим. — Таррега не стал ничего обещать и поспешил уйти за остальными.

Лена, уходя, обернулась и посмотрела на всех глазами, полными слез.

После их ухода, члены группы почувствовали себя неуютно. Их осталось пятеро: Рута Юльевна, Ингрид, Балодис, Меднис и сам Дронго. Гарсиа уехал со следователем в качестве переводчика. Только молодой полицейский стоял чуть в стороне, наблюдая за ними.

— Вот и все, — строго произнесла Рута Юльевна по-латышски, — если Круминьш и Доколина не вернутся сегодня до пяти часов вечера, съемка будет сорвана и нам придется платить неустойку.

— С ними поехал господин Гарсиа, — напомнила Ингрид, — он знает о нашем положении. Мы не виноваты, что произошло убийство.

— А кто виноват? — холодно спросила Рута Юльевна. — Вам, милочка, все равно. Вы и так обеспеченный человек. Отчим и мать не дадут вам пропасть.