Флэшбэк

Но затем панель вспыхнула зеленым… свет почти ослепительно сверкнул на темной поляне… и раздался шум, будто открылся воздушный шлюз. Гнилые, кислые испарения ударили по их чувствам, заставляя давиться и кашлять, когда дверь медленно распахнулась, и Софи зажала в ладони одну из своих единственных метательных звезд, пока они смотрели в пространство за ней.

В круглой комнате было несколько металлических лестниц, ведущих вниз, освещенных оранжевым светом какой-то технической панели в центре.

— Думаешь, эти три всегда пустовали? — спросил Киф, озвучивая вопрос, который Софи не хотела задавать, обыскивая каждую тень в поисках признаков жизни.

Спрятаться было негде."

"Время шло, и пульс Софи постепенно успокаивался, пока краем глаза она не заметила какое-то движение.

— Вы это видели? — прошептала она, щурясь в самый темный угол комнаты.

Никто из ее друзей не кивнул.

Но движение снова замерцало… и на этот раз все увидели их.

Три пары светящихся оранжевых глаз.

— ЗАПЕЧАТАТЬ УЛЕЙ! — скомандовала Тарина, и на этот раз Умбра прислушалась, схватила дверь и захлопнула ее так быстро, как только могла.

Но новорожденные были быстрее, их массивные тела были размыты слизистыми мышцами и рваными когтями, когда они ударили по двери достаточно сильно, чтобы сорвать ее с петель, отправляя огромный круг металла вниз на Умбру.

Затем звери вырвались на свободу, протопали на поляну и подняли головы, чтобы обнюхать новое окружение, в то время как все пятились и тянулись за оружием. Лунный свет отражался от их мокрой кожи, придавая ей скользкий серо-голубой оттенок, и Софи мельком увидела клыки размером с гиппопотама, когда один из новорожденных бросился на одного из солдат Кэдфаэля.

Меч огра бесполезно звякнул о толстую шкуру зверя, и они оба покатились прочь с поляны, все дальше и дальше, пока Софи не смогла разглядеть лишь слабые очертания их бьющихся конечностей в темноте. Ворчание и рык становились все более дикими, более жестокими, пока не оборвались оглушительным визгом и ужасным хрустом. Послышались чавкающие звуки, и Софи отвернулась, не желая видеть, как новорожденный начинает есть.