Флэшбэк

Никто не справляется с такими ситуациями идеально. Но мы прошли через это, и сейчас… мы просто идем дальше.

Угу. Он казался еще менее взволнованным, чем она. Ты сможешь заснуть?

Скорее всего, нет, призналась она, хотя это было необходимо. Она так долго не спала, что не могла вспомнить, когда это было в последний раз.

Я тоже, сказал ей Фитц. Если я тебе понадоблюсь, я здесь, хорошо?

Я тоже, пообещала она, разрывая их связь и желая, чтобы в ее мозгу был выключатель, чтобы она могла перестать гадать, когда они снова увидят Альвара, или куда леди Гизела привела Тама, или представлять кровожадных новорожденных, прячущихся в каждой тени, готовых выпрыгнуть и убежать…

— Ты еще не спишь, — раздался мягкий голос из дверного проема, и Софи, обернувшись, увидела Флори с четырьмя маленькими растениями в горшках.

 — Я подумала, что тебе будет трудно найти покой после всего, что ты пережила. Поэтому подумала, может, ты позволишь мне проверить мою новую песню на твоих отголосках.

— Ты закончила?

Флори улыбнулась, кивнула, подошла к кровати и положила по одному растению рядом с каждым столбиком балдахина.

В одном горшке была веточка весперлейса. Другие растения Софи не узнала, но Флори называла их димметинами, респитиллис и хашспарс.

— Это из тех четырех мест, где я черпала вдохновение для стихов, и я нашла хашспарсы только из-за праздника. Они поднимались по стволам деревьев, в которых мы решили спрятаться, и в середине ночи сменили мелодию. Не знаю, почувствовали ли они надвигающуюся опасность или просто хотели показать мне, на что способны, но именно это мне и было нужно.

Можно?

— Мне сесть или нет..? — спросила Софи.

— Нет, просто закрой глаза. — Нежные пальцы Флори коснулись щеки Софи, и ее хрупкий голос запел медленную, сладкую мелодию… ритм, который ощущался как пульс, когда Флори выдыхала нежные слова на древнем земном языке.

Первый куплет был праздником ночи… балладой танцующих теней, ползущего тумана и всех тех крошечных, успокаивающих движений, которые позволяли миру погрузиться в спокойный сон.

Но по мере того, как песня продолжалась, слова изгибались в оду самой тьме. Напоминание о том, что есть цель и сила, даже в самых темных местах. Даже к теням внутри себя.

Гнев.

И сомнения.

И печаль.

Воспоминания, слишком болезненные, чтобы их воспроизводить.

Все звенело уязвимостью и силой."

"И с каждым новым ударом… с каждым новым импульсом… монстр менял форму. Пока он не перестал быть монстром. Просто что-то еще жило в ней.