Флэшбэк

Но это были не конфеты… а маленькие серебряные шарики, вцепившиеся в силовое поле и выпустившие какой-то звуковой импульс, который заставил белую энергию пульсировать и искриться.

— Эх, — сказал Руи, размахивая руками, чтобы усилить щит. — Тебе лучше было бы взять с собой свою Тень.

— Нет, он мне не соперник, — возразила Умбра. — Ему не хватает надлежащей подготовки.

Руи пожал плечами.

— Он по-прежнему единственный, у кого есть реальный потенциал.

— Тогда почему ты продолжаешь преследовать меня? — спросил Уайли, сжимая руки в кулаки и образуя луч света, такой же темно-синий, как его глаза.

Он рубанул им, как мечом, и сердце Софи наполнилось надеждой, когда он рассек силовое поле, как масло, заставляя белую энергию мигать треском статики.

Но как только щит исчез, у Руи появился еще один.

— Ты же понимаешь, я могу заниматься этим весь день?

Уайли разрезал новый купол еще одним синим лучом.

— Я тоже могу!

Софи хотела верить ему… но пот струился по его напряженному лицу.

— С меня хватит! — прокричала Умбра, запустив в них теневые копья.

Ловиз схватила Декса, чтобы спасти от удара, и они оба упали через дюны, скрываясь из поля зрения, когда Уайли сформировал красный шар вокруг себя… и на этот раз свет удержался, когда тени приземлились.

— Интересно, — сказал Гезен, поправляя свою уродливую шапочку. — Разве не ты называл нас трусами за то, что мы защищаемся?

— Ты опусти свой щит, я — свой, — предложил Уайли, образуя зеленую сферу в каждой руке.

— И ты проиграешь, — предупредил Гезен. — Твои маленькие трюки никогда не будут достаточно сильными… независимо от того, как сильно ты практиковался. Посмотри на состояние своего друга, если мне не веришь.

Взгляд Уайли переместился на руку Софи, и страх, ярость и жалость мелькнули на его лице.

— То же самое касается и тебя, мальчик, — добавил Гезен, его голос проецировался туда, где в настоящее время скрывался Декс.

Уайли стиснул челюсти.

— Если ты так уверен в этом, докажи.

Умбра вздохнула:

— Если настаиваешь.

Она прошептала что-то, чего Софи не могла понять, и ее темные когти расширились, тьма вылилась из ее пальцев и превратилась в короткую тонкую прядь, которая казалась чернее, чем все остальное, что образовывала Умбра.