Фокус

— Я вообще не шутил, когда сказал, что собираюсь…

Йори становится на цыпочки, цепляется пальцами мне в плечи, и я подрагиваю от того, как приятно царапаются ее коротко стриженные ногти. И дело вообще не в ветрянке.

Между нами почти не остается свободного пространства.

Между нами не остается даже сомнения.

Только одно на двоих остановленное время, когда Йори осторожно трется щекой о мою щеку.

Нет, дело точно не в отсутствии нормального секса.

Дело в ней.

— Еще пару раз так сделаешь, и я кончу, — усмехаюсь в ответ на ее кошачьи повадки, но тут же осознаю, что в моих руках уже не податливая малышка, а напряженный комок нервов.

Она смотрит куда-то мне за спину.

Пытается отойти — и Соня налетает на Йори, словно безумный тасманский дьявол из мультфильма «Луни Тьюнс».

Первую секунду я вообще не понимаю, что происходит, потому что впервые вижу свою Сову в таком приступе неудержимого гнева. Как будто она — злой дух, а Йори — проводящий обряд очищения экзорцист. Хорошо, что с кулаками не набросилась!

Но факт остается фактом: моя дочь настырно влезает между нами и в ее маленьких ручках откуда-то берется такая сила, что Соня запросто расталкивает меня и Йори в разные стороны, карабкается мне на руки и крепко обхватывает за шею.

Чувствую, как Сова дрожит, и в памяти невольно всплывает день, когда безголовая сука-няня оставила ее без присмотра, и моя малышка свалилась с подоконника. Всю следующую неделю она провела вот так: вися на мне испуганной обезьянкой. И даже загипсованной рукой держалась намертво.

— Уходи! — мне в шею кричит Соня и трется мокрыми щеками.

Йори часто моргает, отходит на несколько шагов, но «тормозит» спиной о стену.

— Наверное… — бормочет выдумщица.

— Нет, — перебиваю ее. — Никаких «наверное».

— Вам нужно поговорить, — виновато улыбается она и все-таки идет к двери.

Упрямая женщина: даже когда я вполне доходчиво и однозначно озвучиваю свое решение, она предпочитает делать вид что ничего не слышит и все равно делает по-своему.

Честно говоря, я не в том моральном и физическом состоянии, чтобы играть в «кошки-мышки», и последнее, что мне сейчас нужно: с испуганным ребенком на руках гоняться за несносной ослицей. Поэтому я покрепче прижимаю Сову и в спину уходящей Йори четко, с паузами между словами, говорю:

— Если ты сейчас уйдешь, я буду считать, что ты слабачка, и точно не та женщина, которой нужен я, и которая нужна мне.