Фокус

Рука Кости ловит воздух, и он с тяжелым вздохом сует ее в карман. — Может, пригласишь меня войти?

— Тебе лучше уйти, — бормочу деревянными губами.

Пытаюсь вернуть букет, но Костя отступает, и я стою с розами на вытянутых руках, как кукла, у которой заели оба плечевых шарнира. Понимаю, что цветы ни в чем не виноваты, но не могу их взять. Потому что это будет означать: «Я заметила твой белый флаг и готова к переговорам». А я не хочу ничего обсуждать.

— Йори, нам нужно поговорить.

— Нет, не нужно, — отбриваю я.

— Пожалуйста! — Костя хватает меня за локоть в тот момент, когда я почти дотянулась до ручки двери. Пробую стряхнуть его хватку, но это бесполезно, потому что он выше и сильнее меня. Намного. — Просто дай мне шанс сказать.

— Дай шанс своей семье.

— Что? — Он кривится, как будто я сказала глупость. — Йо, ты же знаешь, что никакой семьи не было и никогда не будет. Я тебя прошу, — вскидывает руки, — перестань делать вид, что ты хорошая девочка, потому что мы оба знаем, что это не так.

Злость укрывает с головой за считанные секунды, стоит мне заглянуть в его глаза. Я вижу в них то, что он не стал произносить вслух: насмешка и ирония.

— Ты хотела быть со мной, хоть знала, что я, мягко говоря, не свободен. Но все равно дала себя поцеловать. И не только поцеловать, как я помню.

Если бы букет не был таким тяжелым, я бы отхлестала его по самоуверенной улыбке.

— Ты с ней расстался… — Мне противен собственный голос, но сейчас я даже рада, что он больше похож на шипение.

— Все знали, что у нас просто временная размолвка. — Он даже не берет паузу для ответа. — Все знали, что мы часто ссоримся. И только ты решила, что…

Мне нужно, чтобы он закрыл рот, поэтому я почти с разбега тараню его цветами в грудь. Костя не ожидает такого поворота, охает и отступает. Мне хочется ударить его еще раз, но я сдерживаюсь и «прилипаю» кулаками к бедрам. Костя — это всего лишь прошлое, шрам, который останется со мной на всю жизнь. Но я по крайней мере не дам ему снова и снова ковырять до крови старую рану.

— Убирайся к своей распрекрасной жене! — Я надеюсь, что отвращение в моем голосе бьет не хуже, чем рука. — И больше никогда не приходи. Потому что я давно не живу прошлым.

Костя зло усмехается, выразительно укладывает цветы мне под ноги, разве что не отвешивает шутовской поклон. Конечно, он не привык к отказам. Кто отказывает мужчине, когда он похож на модель с обложки? Точно не Синий Чулок.