Фокус

Надеюсь, ты увидел достаточно, чтобы иметь представление…

Она не пишет этого, но я чувствую скрытый подтекст: «Чтобы иметь представление, могу ли я тебе понравится».

АНДРЕЙ:Поверь, я видел достаточно, чтобы понять…

ЙОРИ:Тебе правда нравится?"

"На этот раз она добавляет парочку смущенный смайликов. Вот только у меня больше нет приличных слов, чтобы ответить чем-то милым и многозначительным. У меня только нецензурщина в голове.

АНДРЕЙ:Тебе показать, как сильно мне понравилось?

Да, маленькая, конечно же ты понимаешь, о чем я.

Даже интересно, сколько времени ей понадобится на ответ и каким он будет. И когда проходит минута, а потом еще одна, мне вдруг становится не по себе от того, что я мог просто напугать свою выдумщицу. И что этот разговор — в принципе последний, потому что она уже окрестила меня придурком и отморозком, и пока я тут тешил себя мечтами, уже быстро блокирует все мои контакты.

Поэтому сигнал входящего сообщения встречаю со вздохом облегчения.

ЙОРИ:Дадада…

АНДРЕЙ:Укладывай спать своих ангелочков, маленькая, сегодня я буду твоим дьяволом))

Первый раз в жизни я отправляю женщине фотографию своего члена.

И, не дожидаясь ее реакции, набираю ее номер.

Глава тринадцатая: Йори

Что сказать мужчине, который даже полунамеками приводит состояние пальцев на моих ногах в «полную вытяжку»? В моей голове есть тому только полу приличные предположения и все они не очень умные, поэтому я просто не озвучиваю ни одно из них.

Как сказать моей Аномалии, что он покорил меня давным-давно, задолго до того, как я увидела его на том видео, но сегодня, кажется, сдалась даже та часть моего мозга, которая держала оборону башни под названием: «Это просто переписка, которая обречена на тупик».

Я бы никогда и ни за что, ни под каким предлогом, не отправила мужчине такие фотографии. Но это ведь не просто мужчина. Это мой Фенек, от голоса которого мурашки россыпью по телу, и с которым можно говорить обо всем на свете, а не только обмениваться глупыми шутками или картинками с цитатами.

Я прекрасно понимаю, что за фотография меня жжет. Мне — двадцать восемь, я не ребенок, и, в конце концов, нужно быть смелой и признать: я хотела, чтобы наш разговор соскользнул именно сюда, в полумрак наших разных комнат.