Фокус

Причем не хуже тех, что я описываю в своих книгах. Потом рассказываю, как Наташа из благих побуждений решила устроить блиц-проверку.

— Даже интересно, что нарыла твоя длинноносая подруга, — ехидничает Андрей, и я молча проглатываю заслуженную обиду.

— Она нашла… тебя.

— Да я понял. Дай угадаю: нарыла что-то такое, после чего ты замолчала? Решила, что я моральный урод и не стою твоего драгоценного внимания?

— Андрей, пожалуйста…

Я останавливаюсь в желтом круге снега и прижимаюсь лбом к фонарному столбу.

Озноб пробирает направленной волной снизу-вверх, застревает в животе ножевым ранением, потому что только сейчас до меня вдруг доходит, что через несколько минут все может закончиться. Опять. И на этот раз навсегда. Что скажет человек, когда узнает, что чьи-то слишком бойкие подруги рылись в его мусорном ведре и мыли кости? Не уверена, что знаю, что бы ответила я. А у Андрея, хоть он и кажется милым, тяжелый характер. Это читается между строк даже без увеличительного стекла.

— Йори, ответь.

— Она нашла страницу твоей бывшей, нашла там твои фотографии с ней, твои комментарии под этими фотографиями. — Я говорю слишком быстро, потому что малейшая заминка намертво закроет мне рот. Это как бежать на износ: нельзя останавливаться, даже если в легких не остается кислорода, потому что сил подняться уже не будет. — Это все было очень похоже на… как будто…

Не могу, просто не могу и все.

Мимо проходит сердобольная старушка, останавливается узнать, все ли у меня хорошо, и, когда я говорю, что у меня просто рана в голове и пузырька зеленки не хватит, чтобы ее вылечить, в трубке раздается громкий хохот Андрея.

Тот самый смех, от которого мое несчастное сердце превращается в Сатурн с кольцами из радуги.

— Я думал ты преувеличивала, когда говорила, что сумасшедшая, — посмеивается мой невозможный мужчина.

— Вот в этом точно не преувеличивала, — серьезно отвечаю я. — Больная на всю голову. Творческий человек, знаешь ли. С нами всегда очень непросто, потому что тараканы в наших головах не танцуют в «Мулен Руж», а отжигают на деревенской дискотеке.

Он снова смеется, кажется, от всей души.

И я потихоньку скрещиваю пальцы на свободной руке. Плохая идея, потому что пакет с книгами выскальзывает на землю, и я выражаю «восторг» словом из пяти букв. Что еще ждать от дочери бывшего военного?

— Ты ругаешься! — смеется Андрей. — Я знал!

— Как в морской бой выиграл, — понарошку ворчу я.