И теперь с ней надо сделать тоже самое. - Мы не знаем где она, - отводит глаза Дали. Он уводит свою семью. И я опять смотрю им в спину. Вдруг девушка разворачивается. Он пытается перехватить ее руку, но она уворачивается и уверенно возвращается ко мне. - Оля! - Минуту! Мы не знаем где она. Но где-то в городе. Она согласилась на экспериментальную программу. Операцию. Здесь не так уж и много исследовательских институтов. Найди ее. Она сказала, если ее будут искать, никому ничего… но, если она жива, если она в сознании, если помнит нас… - глаза олененка прищуриваются.
– Передай ей что это месть от Иголки и что я ее очень люблю! - Обязательно! Спасибо!! Мне хочется расцеловать её, но Дали смотрит недовольно и я просто ухожу. Внутри всё колотится от страха и адреналина. «Если она жива… если в сознании… если помнит … экспериментальная программа… шансов нет… два, может, три процента… последствия непредсказуемы… обширное кровоизлияние…». Это всё стучит, стучит, стучит! Больничные стены здесь идеально белые.
Стекло, пластик, пахнет стерильностью. Персонал в голубой форме. Я жду ее лечащего врача и меня трясет. Персонал категорически отказался отвечать на какие-либо вопросы. Единственное, что мне удалось узнать у прогуливающихся внизу пациентов, что такую девушке здесь видели. Примерно неделю назад. Неделю назад! - Здравствуйте, - заходит женщина лет сорока и протягивает руку. – Альбина Валентиновна. Пожимаю. - Матвей. Я ищу Теону Ямирян. - Озвучиваю ей единственно срабатывающую на мед персонал версию.
– Она моя невеста. В последнее время у нее были проблемы с памятью. Видимо из-за аневризмы. Я боюсь, она могла потерять ориентацию в реальности… Ее родители живут в Казахстане и мы все ее ищем. - В самом деле? – хмурится. – До операции мы делали очень обширные тесты. Никаких пробелов в памяти мы не нашли. О Вас она ничего не говорила. Развожу руками. - Она жива? - Конечно. - Я бы хотел ее увидеть. - Подождите, - вздыхает она. От этого тона и паузы в моих ушах начинает звенеть.
- С ней все в порядке? - Она после операции, - уклончиво. – Операция была очень тяжелая. Кровотечение. - Что с ней? - Пока что говорить рано. Мы надеемся, что она сможет восстановиться со временем. Сейчас… Ну!!! - Есть кое-какие функциональные нарушения. - Какие?! - Сложно диагностировать точно. Мы пересадили ей сосуд. И пока он полностью приживется, она на седативных препаратах. Есть провалы в памяти, онемение некоторых тканей… Она иногда забывает слова.
