Формула моей любви

Я даже не испугалась, ожидала чего-то подобного, но умирать боялась. Очень боялась. Только потом, гораздо позже я узнала, что он не убивает женщин и детей, таково было его условие, при котором он согласился на эту работу.

Черная тень присела на корточки перед девочкой, прятавшейся в углу между шкафом и кроватью, и произнесла красивым мужским голосом:

– Отдай им все, что они хотят, и иди в интернат. Жизнь дороже, девочка.

– Какая жизнь? – строптиво спросила она. – Интернатская? Сиротская? Одинокая и никому не нужная жизнь? – и гордо заявила: – Пусть убивают, хоть щенком приблудным жить не буду, насиловать, продавать и торговать мной никто не станет и никакому козлу не достанусь.

"

"– Любая жизнь, девочка, дороже, – усмехнулся он. – Только жизнь можно изменить и побороться за себя и за нее, смерть изменить нельзя.

– Ты пришел меня убивать, вот и убивай! – крикнула она, хлопнула рукой по кнопке выключателя лампы, стоявшей рядом на тумбочке, и вскочила на ноги.

А когда свет вспыхнул…

– А когда зажегся свет, я поняла, что смотрю на мужчину всей своей жизни.

На мою единственную любовь, – грустно улыбнулась Анжели. – У меня даже не мысли такие сформировались в уме, они пришли позже, сперва меня просто накрыло осознание этого факта, – снова замолчала, задумавшись и улыбаясь чему-то внутри себя. – Костя мне потом признался, что почувствовал то же самое. Мне пятнадцать, ему тридцать лет, и никакого извращения в этом не было. Никогда. Я приняла его за убийцу, которого наняли, чтобы меня убить, а оказалось, он наш с бабушкой новый сосед, снимавший квартиру рядом, которого я никогда раньше не встречала, но он был в курсе нашей беды – ему рассказала хозяйка квартиры – и он решил помочь пропадавшей девчонке.

– Помог?

– Помог, – усмехнулась Анжели. – Только не совсем так, как положено по законам романтической истории. Убил убийцу, которого на самом деле наняли и послали в ту ночь ко мне. Бизнесмена, позарившегося на нашу квартиру, убивать не стал, но бизнес его каким-то чудесным образом оказался переписан на меня.

Как уж он это сделал, не ведаю. Я много чего про его дела и возможности не знаю, хотя мы и были единственными самыми близкими и самыми родными людьми на земле друг у друга. За несколько дней жизнь моя бесповоротно переменилась. Бизнес, ставший внезапно моим, и наше родовое гнездо вместе со всем содержимым были проданы, деньги переведены на счета в швейцарский банк и банк Люксембурга на мое новое имя.