Пленных не брали! И разве можно обвинять этих людей в нарушении каких-то конвенций и соглашений? Запах крови – сильнейший наркотик, способный помутить самый стойкий разум, самый здравый рассудок. Особенно если сердце испепеляет ненависть к насильникам и убийцам...
Прежде чем свернуть шею Гоги, Арсен устроил ему короткий допрос с пристрастием. Жора оказался прав. Это была диверсионная группа, хорошо подготовленная и состоявшая из настоящих отморозков. В их задачу входил подрыв железной дороги и ликвидация двух военных складов близ Гагры и Гудауты, а также теракт в Пицунде, чтобы отпугнуть отдыхающих и сорвать курортный сезон.
Пятеро из семи диверсантов являлись наемниками. Они воевали против абхазов в начале девяностых, а затем против федералов в Чечне. И это была их третья ходка в Абхазию. В первую они пытались взорвать мост на реке Гумиста близ Сухуми, но неудачно. Банду обнаружили, обстреляли, и она едва унесла ноги в Кодорское ущелье. Во время второй вылазки в Гальский район близ границы с Грузией они подорвали милицейскую машину.
Погибли два милиционера. Правда, бандитам опять удалось скрыться, но они потеряли своего командира – свана по кличке Гордец. Теперь их командиром был Гиви. Гоги не знал его имени, только кличку Коршун. Но Арсену не нужна была фамилия Гиви. Он помнил Коршуна с войны. Ведь не только Игорь, но и Арсен был кровным врагом Гиви и его брата Автандила.
В девяносто третьем во время боев за Сухуми Игорь и Арсен в составе разведгруппы – в нее входили еще три русских добровольца и отец Лаврентий, бывший настоятель православного храма близ Гудауты, – без единого выстрела захватили штаб одного из грузинских формирований в пригороде столицы Абхазии.
На обратном пути на узкой горной тропе их встретили сваны. Сначала они открыли огонь, а затем с боевыми криками бросились в атаку. Завязалась рукопашная. Сванов было в три раза больше. Воевали они отчаянно, а от запаха крови и вовсе обезумели. Дрались ножами и всем, что подвернулось под руку, но бойцы Арсена отбились и вывели пленных из-под огня почти без потерь.
Правда, пришлось пристрелить одного, самого молодого, по имени Каха. Обкурившись «планом», то есть марихуаной, он потерял чувство реальности, кинулся на отца Лаврентия и вцепился зубами ему в горло. Еще мгновение, и Каха прокусил бы Лавру сонную артерию...
Через три месяца Арсену – тогда он с ранением попал в Гудаутский госпиталь – сообщили, что некто Автандил Микадзе объявил его и Игоря своими кровниками.
