Возможно, теперь ей придется ловить попутку, но она не представляла, как это сделать на пустынной лесной дороге, где машины встречаются так же редко, как конные повозки на московских улицах.
За те годы, что она здесь не бывала, практически ничего не изменилось. Разве что здание станции повеселело. Его недавно выкрасили, и на фоне темного леса оно смотрелось, как пряничный домик на картинке в детской книжке.
Порыв ветра вывернул ее зонтик и чуть не вырвал его из рук. Марине пришлось развернуться по ветру, поставить сумки на перрон и попытаться спасти зонт.
С трудом, но у нее это получилось, правда, она тут же промокла. И окончательно расстроилась, потому что дело близилось к ночи, а ей требовалось преодолеть шесть километров по раскисшей лесной дороге. Марина не думала, что Нина Владимировна не сумела известить отца об ее приезде. Скорее всего, он еще не вернулся из города, но где же обещанный старушкой внучек? В лучшем случае он опоздал, но, возможно, бабушка просто не сумела убедить Олега поехать в дождь на станцию.
Этим размышлениям Марина предавалась, стоя на краю платформы и не решаясь сделать первый шаг вниз по металлическим ступенькам, создатели которых наверняка ненавидели женщин на каблуках. Но она еще в поезде переоделась в кроссовки, потому что в юности сломала здесь не один каблук. Сейчас ее больше волновало отсутствие перил. Нужно было преодолеть не меньше пяти лестничных маршей с тяжелой сумкой на плече и с зонтиком, который почти не спасал от дождя. А еще ее руку оттягивал пакет с фруктами и черешней, которую очень любил отец.
Марина замешкалась на мгновение, выбирая, куда поставить ногу, чтобы не поскользнуться на мокрых ступенях, и тут вдруг она увидела «уазик» с синими милицейскими номерами. Он вынырнул из леса как раз с той стороны, где находились Ясенки, и, разбрасывая грязь, помчался к станции. Она проводила его взглядом и принялась осторожно спускаться по лестнице, ощущая себя коровой на скользком склоне.
Шум мотора внизу снова отвлек ее внимание, и Марина застыла на миг, балансируя разведенными в стороны руками.
Но этого мгновения ей хватило разглядеть, что «уазик» возвращается. Мало того, он притормозил метрах в пяти от того места, где лестница плавно переходила в большую мутную лужу, которую невозможно было преодолеть без потерь даже в кроссовках. Из «уазика» выбрался высокий плотный мужчина в допотопном брезентовом дождевике и в высоких болотных сапогах. И сам «уазик», и одежда мужчины были обильно заляпаны жидкой грязью.
