Значит, прекрасно знали расположение залов и экспонатов. Получается, кто-то из своих?
– Мне больно говорить, – вздохнула Марина, – но я этого не исключаю.
– Насколько я знаю, среди украденного значится несколько картин? – в свою очередь спросил Иван. – И это самое ценное из похищенного?
– Да, полотна невелики по размерам, и их легко вынести даже под одеждой. Тем более рамы не тронуты. Но похитители знали в них толк. Полотна не вырезали, а осторожно сняли с подрамников. Я сообщила об этом Матюхину, но мне кажется, он не обратил на это внимание.
– Что вы имеете в виду? – насторожился Иван.
– Я имею в виду, что нужно время, чтобы проделать это аккуратно, не повредив полотно. Возможно, часа два или три. А это значит, что воры проникли в музей задолго до того, как начался пожар. Выходит, они ничего не боялись. И это подтверждает мои подозрения. Вероятно, и картину Рафаэля, и «Богоматерь», и пейзажи Жозефа Верне вынесли гораздо раньше, и никто этого по какой-то причине не заметил. Все были на нервах. Как мне сказали, некоторые залы вообще закрыли для посетителей.
За неделю до пожара. В том числе и картинную галерею. – Марина махнула рукой. – Все украденные экспонаты очень ценны и стоят приличных денег. Выставь мы их на аукцион, и антиквары и коллекционеры устроили бы за них драку.
– Наши отечественные?
– И не только, – снова вздохнула Марина. – Но для меня они ценны прежде всего как память о моих предках. Ведь с каждой картиной, с каждой вещью связана какая-нибудь история. О каждой романы писать можно.
– И какая история связана с вашей прабабушкой? – Глаза Ивана оживленно блеснули. – Той самой, чей портрет мы так долго рассматривали.
– Ванюша, – умоляюще сложила ладони Марина, – отпустите меня, ради Христа. Я сама мало что знаю. Мне еще с Ольгой Борисовной нужно поговорить. А вы не представляете, какая это утомительная процедура!
– Простите. – Иван прижал руку к сердцу. – Я вам сочувствую, но вы мне так и не ответили: принимается ли мое предложение попить чайку вечером?
– Боюсь, что вечером я буду занята.
Послезавтра похороны папы, и мне хотелось бы провести ночь у его гроба. Знаете, близкие уходят внезапно, а ты спохватываешься, но уже поздно... Что-то недосказал, что-то не сделал... – Марина махнула рукой и отвернулась, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы.
– Я понимаю, – тихо сказал Иван, – я вот вообще не успел... Моя мама, хотя она и была мне мачехой, но я всегда считал ее своей мамой, погибла, когда я был совсем еще пацаном.
