И более всего за неуемное стремление не просто примерно наказать, а так, чтобы камня на камне не осталось, всякого, кто посмел покуситься на жизнь и свободу граждан этого крохотного государства.
Каждый его репортаж с Ближнего Востока, каждую статью выносили анонсом на первую полосу газеты, с которой он сотрудничал уже двадцать лет. Начальство его обожало, с его мнением считались, его цитировали политики и аналитики, его прогнозы, как правило, сбывались, а оценки людей и событий, как обычно, попадали в яблочко.
Он любил свою работу, и не утратил веры в людей даже в ближневосточной тестомешалке, где очень сложно определиться с приоритетами и настроениями. А еще хуже обстояло дело с идеями, целями и задачами. Как и везде, они вполне логично обоснованы, но только доходит до их воплощения в жизнь, как эта самая жизнь превращается в безумство. Давно известно, неистовый, дикий фанатизм – синоним крови и насилия...
В этот момент Арсен обо что-то споткнулся и сердито помотал головой, чтобы избавиться наконец от мыслей, которые стали уже идеей фикс и обуревали его даже здесь, в его московской квартире.
Нет, чтобы изгнать их насовсем, нужно срочно принять ванну, побриться, переодеться, а затем... Что затем? Арсен скривился. Только никаких звонков! Разве что матери сообщить и Ивану, что он объявился? Но это после! Сначала нужно привести себя в божеский вид. Мать непременно примчится с дачи, чтобы лицезреть блудного сыночка, и негоже предстать перед ней в виде грязного и изможденного дервиша.
Он посмотрел в висевшее на стене зеркало, поскреб щеку, заросшую многодневной щетиной, и усмехнулся. Да, видок! Не зря милиционеры в аэропорту трижды проверяли у него документы. И перевел взгляд на то, что валялось у него под ногами. Оказалось, женская туфелька – изящная, на высоком каблуке, рассчитанная на тонкую девичью ножку.
Арсен озадаченно хмыкнул и огляделся по сторонам. Открыв дверцу одежного шкафа, он понял, что не ошибся. Туфелька – это ерунда по сравнению с тем, что выхватил его взгляд: пальто, куртка, шляпка, модный зонтик.
.. Он захлопнул дверцу и присвистнул от удивления. Все эти вещи определенно принадлежали юной барышне. А это значило, что Иван распоряжался его квартирой как своей и, видно, неплохо проводил время с очередной подружкой, если эта подружка обосновалась здесь со всем своим гардеробом."
"Пообещав себе накрутить сыну хвост, Арсен оставил чемодан в прихожей и прошел по комнатам, заглянул в кухню и в ванную.
