Справа промелькнуло открытое кафе. Из-за бамбукового забора раздавалась веселая музыка. Возле входа во дворик кафе толпились загоревшие до черноты мужчины в шортах и майках, женщины в разноцветных, обернутых вокруг талии парео и в легкомысленных шляпках. Они были веселы и оживленны, то есть пребывали в обычном состоянии людей, вкусивших радости беззаботного отдыха на море.
Справа показались мрачные руины – скелеты недостроенных и разрушенных то ли временем, то ли войной зданий, судя по архитектуре – несостоявшихся гостиниц.
– Еще до войны начали строить, – пояснил Виталий, кивнув в сторону развалин. – Уже и окна застеклили, и сантехнику установили. Через месяц хотели принимать отдыхающих. А тут война. Все, что можно было растащить, растащили... В прошлом году хозяева приезжали. Покачали головами и уехали. Говорят, легче все снести и по новой построить. Может, кто и начнет строить... Многих отдыхающих эти скелеты отпугивают, а что в них страшного? В них разве что змеи живут!
– Змеи? – вскинулась Сабрина.
– Здесь водятся змеи?
– Ага, – засмеялся Виталий, – вчера тут питона видели. Огромного такого, зеленого... Ночью ходи осторожно, чтобы к себе не утащил.
– А я по ночам одна не хожу, – захихикала Сабрина и покосилась на Арсена. – Надеюсь, здесь найдутся настоящие мужчины, которые не побоятся составить компанию одинокой девушке.
– Надейся! – засмеялся Виталий. – Здесь все надеются!
Машина нырнула в узкий переулок. Стемнело, и в окнах добротных особняков по обе стороны дороги зажглись огни.
Виталий вывернул «Ниву» на просторную, покрытую асфальтом площадку перед высоким забором. Из распахнутой настежь калитки с оглушительным лаем вырвались два пса: крупная серая дворняга с лобастой головой, в брезентовом ошейнике и рыжая, мелкая, по всему видать, тоже не голубых кровей собачонка. Громко просигналив, Виталий высунулся из окна и крикнул:
– Обара, Анжела! Принимай гостей!"
"Собаки, заслышав его голос, завиляли хвостами и ретировались во двор.
Тут же в его глубинах что-то с грохотом упало и покатилось, издавая громкое лязганье. Одновременно с этим звуком из калитки на приличной скорости выскочил детский велосипед, на котором восседал и бойко крутил педалями черноглазый малыш в одной майке и босиком.
– Папа! – Велосипед отлетел в сторону. В мгновение ока малыш вскарабкался на подножку «Нивы», скользнул в открытое окно и, оказавшись на руках у Виталия, надавил на клаксон.
