Формула преступления

Почувствовав перемену, Евгения Павловна ожила и смогла улыбнуться:

— Маленький хитрец, у вас все равно ничего не выйдет…

— Мне ничего и не нужно, — ответил Родион. — Дела о смерти Вальсинова нет, вам опасаться нечего. А моя страсть к истине или, если хотите, любопытство — полностью удовлетворено. Одно интересует: за что вы так с дочерью? Кто же «соломенную вдову» замуж-то возьмет…

Преображение красивой женщины случилось стремительно. Она вскочила так резко, что звякнули бокалы, а Тухля отшатнулся. Лицо ее раскраснелось, казалось, кипевшая ярость вот-вот окатит паром.

— За что?! — закричала она. — Да что вы можете понимать, сопливый логик, в жизни женщины? Куда вам понять, что такое жить с человеком старше на двадцать лет, которого ненавидишь и презираешь всей душой! Что такое молодой девушке оказаться в лапах почти старика, потому что приданого — только милое личико! Что такое ложиться с ним в постель и родить ребенка, которого ненавидишь искренно и безотчетно! А потом наблюдать, как дочь крадет твою последнюю любовь и счастье.

Вы этого не поймете! Я ни о чем не жалею. Вы слышите?! Пусть теперь Мария испытает в чужой семье все муки, что достались мне. Пусть получит свой ад. Старуха с дочками из нее все соки выпьют, уж будьте уверены. А ему… Раз моя любовь оказалась ему не нужна… Что ж, пусть так и будет. Кое-что я получила…

Прижимая веер к груди своей, Тухля выглядел как зачумленный, быть может, тайно и окончательно влюбляясь в фурию. Чего от него еще ждать! Мужчина как воск — поднеси ему красоту, раскаленную желанием, тут и растает.

— Прекрасная Чума! — пробормотал он в восхищении.

Быть может, Евгения Павловна не оценила ситуацию во всей глубине. Быть может, помани пальчиком, Тухля позабыл бы про дружбу и кинулся с кулаками на Родиона. Быть может. Но она сказала:

— Прошу вас, идите-ка вон оба… Тошно мне… — и вышла.

…Помрачнев, как только способен мальчишка его лет, Коля заявил:

— Я сразу понял, кто убийца. Только вас прерывать не хотел.

От детской наглости Лебедев немного растерялся:

— Вот как?.. Ладно, в следующий раз поймаю, господин умник.

— Позвольте, Аполлон Григорьевич, неужели Ванзаров все так и оставил?

— Проявите вашу фирменную догадливость.

— Я… ну… А что вы скажете? — нашелся юный чиновник.

— Скажу, что со мной хитрить не надо, да. Я вас всегда перехитрю… Родион заставил Столетову написать собственноручное признание и завернул в него стреляющий веер.