Форпост

Кибернетическая система не может испытывать чувств, она холодно, логично осмысливает ситуацию и продолжает реализацию базовых программ, которые и есть смысл ее существования.

Покинуть опасную зону.

Найти возможности к ремонту и перезарядке.

Вернуться и уничтожить противника.

Такой лаконичный план действий могла бы составить «Беатрис», но…

«Хоплитом» управляла Беат.

Ее рефлексия, окрашенная в мрачные тона невосполнимой утраты, порождала не короткие инструкции, а глухое отчаяние, смешанное с ненавистью к существам, забравшим самое дорогое.

Она осиротела. Потеряла не половину, а большую часть себя самой, лишь смутный образ женщины, открытый ей глубинами подсознания Дорохова, становился все ближе, горше, словно она в действительности могла слиться с туманным идеалом, стать им, но ей не дали…

Беат не осознавала, что часть ее мыслей, являются отражением мыслей Ивана.

Она испытывала сложные чувства не только по отношению к себе самой, к нему, но и к окружающей данности.

Инсекты ассоциировались в самосознании Беат как некая темная, абсолютно не конструктивная сила, несущая разрушительное начало.

Рефлексия «Одиночки».

Она являлась боевой системой. Образ женщины, не только бережно хранимый, но уже взлелеянный в искусственных нейросетях, вдруг начинал искажаться.

Она потерялась. Чуждое небо, черный город, бескрайние болота, тоска, - гложущая, тревожная, толкающая к действию, вот только беда, - она не могла раздвоиться, разорваться на две половины.

Произошло закономерное событие.

И в то же время она оставалась боевой кибернетической системой серв-машины.

Как совместить два мироощущения? Как действовать дальше, чтобы до конца исполнить боевую задачу, и при этом не разрушить нежного образа?

Еще одно понятие, облеченное в форму щемящего чувства, подаренного ей человеком.

Частица ЕГО души, которая не меркла даже во время боя.

Медленные такты работы сервоприводов.

Мысли заблудившиеся между боевыми программами и новыми, еще не до конца понятными, смутными желаниями, порывами стремительно взрослеющей личности.

Она ощущала себя именно так.

В вихре туманных образов то и дело возникал его образ: бледное без единой кровинки лицо Ивана, запечатленное видеодатчиками за миг до удара аварийно-спасательной катапульты.

Теперь, оценивая свои действия, Беат не могла определенно ответить на вопрос: что принесла ему штатная процедура катапультирования?

Не спасение. Явно не спасение.