– Тут две комнаты, – поспешил объяснить Артем, указывая на одинаковые двери без ручек. – И кухня."
"Кухонное пространство делили печь, холодильник «Индезит» серебристого цвета и дубовый стол, во главе которого стоял дубовый же стул. У самого порога скромно приткнулось помойное ведро.
Пока Дашка осматривалась, Артемка ходил следом, разве что в затылок не дышал.
– Тебе переодеться надо, – не выдержала она. – Ты ж промок.
– Мы все промокли, – примиряющим тоном сказал Адам. Он устроился на кровати и уже успел отыскать старый альбом с серыми листами и яркими открытками.
– Что увеличивает риск возникновения простудных заболеваний.
Артем исчез за дверью, появился он минут через пять, переодетый в черный спортивный костюм с рыжими лампасами. В руках Артем держал сверток, который кинул Дашке.
– Иди переоденься. А то и вправду заболеешь.
В свертке обнаружился еще один костюм, тоже черный и с лампасами. Штаны оказались коротковаты, а футболка – широковата. Дашка хмыкнула, представив, до чего хороша она будет в этом наряде.
Сама виновата, могла бы подумать, собрать сумочку с барахлишком, а не подумала и не собрала – так бери, чего дают, и не ной.
Спасательница.
Выйдя, Дашка увидела картину, весьма ей не понравившуюся: Адам и Артем, в чертовых черных костюмах похожие, как братья, склонились над альбомом и что-то живо обсуждали. С Дашкиным же появлением обсуждение прервалось, альбом закрылся и исчез под матрацем.
– Есть два варианта, – с нарочитой бодростью произнес Артем, вытирая руки о штаны.
– Первый – все отправляются спать, второй – сначала говорим, а потом спать.
– Спать не хочу, – соврала Дашка, проглотив зевок.
– Разговор представляется более целесообразным вариантом. Мне требуется вся имеющаяся информация по вашей проблеме.
Вашей… как будто его произошедшее в «Хароне» не касается.
Поведение Дарьи не укладывалось в прежнюю схему, и Адам не знал, как ему реагировать. Логическое исчисление эмоций снова не давало результата. Дарья должна была злиться, поскольку вынуждена была совершить противозаконный поступок, сопряженный с риском для жизни и здоровья, но выражение ее лица не подтверждало наличия злости.
Радости по поводу встречи она также не выказывала.
Дарьин друг и, как он сам выразился, сообщник, напротив, был чересчур дружелюбен, и, поскольку от его благорасположения зависело Дарьино будущее, как, впрочем, и будущее самого Адама, Адам старался выдать ответную реакцию аналогичного характера.
