– Точно. Сечешь. Так вот… про что я хотела?
Глаза Лолиты, обведенные лиловыми и желтыми тенями, были пусты.
– Про мужа хотела… видела его раз. Случайно. Он на площадке под квартирой терся. Я шикнула. Ну мало ли… чужой-то. А он ничего, спустился этажом ниже. Вечером Тонька появилась. Белая. Трясется. Несет чушь какую-то, что теперь все. Про какую-то Анькину фотографию. Хрень, правда?"
"Когтистые пальцы царапали ткань, оставляя на шелке призрачные светлые следы.
– Я ей налила стопочку. Вообще-то она не пьет, а тут выпила.
Ну и понесло ее. Наслушалась… да… он ее сумасшедшей делал. Сдать хотел, а не вышло. Ну а как не вышло, то иначе решил.
Лолита, зашвырнув очередную недокуренную сигарету в кусты, сказала:
– Хочешь ее квартиру глянуть? Не думай, мне она после того вечера ключи оставила. На всякий случай. Я думала, что случай-то случаем, но чтоб такой – нет. И Анька нормальная девка… чего с ней вдруг? А этот, который приходил разбираться, нес фигню. Били ее… Ну Тонька пару раз приложила, но по-матерински, без злобы… Тонька не виноватая.
По лестнице Лолита поднималась тяжело, прихрамывая на левую ногу. Остановившись перед дверью с порезанной обивкой, велела:
– Поднимайся выше. Жди. Принесу.
Обещание она сдержала, появилась с ключом, к которому крепился брелок-сердечко.
– А когда вы Антонину в последний раз видели? – Дашка взвесила на ладони ключ.
– Ну… тогда, когда Анька с крыши сиганула.
Дверь оказалась хитрой. Под кожицей дешевого дерматина скрывалась сталь.
И замок не такой простой: с массивными штырями и глубокими пазами.
– Она ее в первую же неделю заказала, – пояснила Лола, протискиваясь в прихожую. – Вместе с этим…
В прихожей под зеркалом стоял сейф. Старый железный ящик болотного цвета. Сейф был открыт, а содержимое его – несколько папок, стопка бумажных носовых платков и крем для обуви – доступно к обозрению. Дашка и обозревала. Тщательно прощупывала платки, просматривала папки – счета за квартиру, квитанции и гарантийные талоны на обувь.
Коридор поворачивал, открываясь дверными проемами.
Гостиная. Мягкий уголок советских кровей. Высокий стол и плазменный телевизор. Занавески белые, словно марлевые, покачиваются, хотя окна плотно закрыты.
Спальня. Две кровати. Шкаф. Тумбочки. Плоский черный ящик.
– Там Анькины картинки, – пояснила Лолита.
Дашка ящик все равно открыла, не потому, что Лолите не верила, просто желая познакомиться с рисунками. Светлые акварели.
