Дашка сама попыталась открыть ее, но дверь оказалась тяжеленной, а петли – ржавыми. Пришлось уступить место Артему.
В свете фонарика его лицо казалось старше и серьезнее, да и сам он – удивительное дело! – не вызывал прежнего раздражения.
– Кто в домике живет? – крикнул Артем с порога. – Выходи знакомиться. Моя подруга и заодно хороший человек. Звать – Дарья. Прошу любить и жаловать.
Дарья моргала, пытаясь привыкнуть к резкому свету.
Изнутри бункер оказался огромным. Сколько бы он вместил? Тысячу? Две? Дашка не знала.
Очертания его терялись в алых тенях, порожденных красным светом. Длинные ряды ламп уходили в темноту. Стены прятались за гобеленами маскировочной сетки, а на полу причудливым узором лежали старые ковры.
– Добро пожаловать, – сказал кто-то, неразличимый пока. – Темка, я уж думала, что ты нас позабыл.
Из-за сетки – она не укрывала стены, но разгораживала пространство на сегменты – вышла женщина в китайском халате с драконами. На голове ее возвышался парик по моде семнадцатого века.
– Разве вас забудешь, Лидия Марковна? – Артем припал к ручке. – А где дядя Витя?
– Ушел. Но обещал вернуться. – Голос у Лидии Марковны оказался сиплым, прокуренным. – А вы, девушка, чем увлекаетесь?
– Трупами, – честно ответила Дашка.
– Оригинально… – И Лидия Марковна гордо удалилась.
Артем же потянул в глубь бункера.
– Идем. Надо подождать.
Дашка не сдвинулась с места. Хватит с нее. Поиграла в козу на веревочке. И Артем все правильно понял:
– Дядя Витя знает всех более-менее талантливых людей в этом долбаном городе.
Хобби у него такое: таланты собирать. И если наш неизвестный был спецом, как ты говоришь, то дядя Витя его вспомнит. Поэтому не капризничай. Будешь хорошо себя вести, куплю конфету.
– Я тебе не подружка!
– Ну да. Знакомьтесь, это Даша. Даша у нас бывший мент, который в новой жизни от старых привычек избавиться не может. Не дури, Дашунь. Я знаю, что делаю. Просто поверь. И пойдем.
Дашка шла. Тени путались в сетях, иногда сети сменялись рисунками. Огромные люди со снопами на плечах.
Трехгорбый верблюд и белая лошадь в наливных яблоках. Яблоки, упав, прорастали людьми.
Красиво.
– Это Лидии Марковны. На самом деле она физику преподает. А в сорок лет вдруг ощутила талант. И вот… применяет. А это, – Артем указал на мозаику из бутылочного стекла. – Егора. Он у нас политик. Ультраправый радикал.
На темно-зеленом бархатистом фоне плыли звезды и спутники.
– Слоны – Серегины. Лодка – Аньки. Анька у нас кораблями бредит.
