А то мне кажется, у вас опять начался сдвиг… Ой, простите, срыв.
– Послушай, тварь… – Ирина осеклась. Похотливая девица на том конце провода только этого и хотела. Она хотела, чтобы Ира вышла из себя и наделала глупостей. Не в этот раз. Ира попыталась успокоиться. Криками ничего не добьешься. Она всего лишь хотела поговорить с девушкой.
– Просто скажи мне: кто ты и чего хочешь? – выдавила из себя Ирина.
– Галина.
Ответ прозвучал настолько спокойно, обыденно, будто они знакомились в библиотеке.
– Меня зовут Галя, и мы с Витей любим друг друга.
Очень неожиданно. Ира едва не запустила трубку в стену. Сдержалась, только до хруста сжала ее.
– Послушай, деточка. – Голос Иры дрогнул. – Ты же ему в дочери годишься… Сколько тебе? Двадцать два? Двадцать три?
– Девятнадцать. Но это не имеет никакого значения. Мы с Витей любим друг друга.
Девятнадцать?!
– Галя, ну зачем он тебе? Неужели ты не встречалась с молоденькими?
– Встречалась, и мне есть с кем сравнивать. Если вы о постели…
Ира отчетливо услышала, как девушка хмыкнула.
– …Витя просто Бог в постели.
Ира выронила трубку. Бог в постели?! О ком она? Это точно о Викторе?
Ирина подняла трубку, дрожащей рукой поднесла к уху и услышала:
– Витя удовлетворяет меня…"
"– Заткнись, тварь! – не сдержалась. – Заткнись! У нас было все хорошо, пока не появилась ты!
Ошибочка. Хорошо не было уже лет пять. С тех пор как она узнала, что у нее не может быть детей. Нервные срывы, постоянные головные боли, и, что вполне естественно, ей стал противен секс ради удовольствия.
Какое-то время она скрывала это за ширмой головной боли, но дни, когда она все-таки подпускала Витю к себе, были все реже и реже. От трех раз в неделю они перешли к одному разу в месяц. А может, это не только в ней дело? Может, он гулял и тогда?
– У вас никогда не было хорошо, – услышала она голос Гали. – Мне Витя сказал, что женился из жалости.
Ира сползла по стене на пол, трубка выпала. Из жалости?! Ирина закрыла лицо руками и заплакала. Из жалости можно подобрать котенка в дождливую погоду, можно перевести старушку через дорогу, можно накормить бомжа и дать на бутылку соседу Сереге… Из жалости можно сделать все, что угодно, только не жениться.
А он взял и женился.
Остальное Ира помнила смутно, как будто смотрела на происходящее сквозь запотевшее стекло. Он пришел, и они поругались. Ах да, были еще два чемодана. Она собрала ему вещи и, несмотря на мольбы о жизни с чистого листа, выгнала его. А теперь он возвращается. Ира хохотнула.
