На втором этаже он побрел к своему отделу, не опуская руки с сумкой от промежности ни на сантиметр, что причиняло невыносимую боль. Проходя мимо отдела аналитики, он остановился.
Трахни кого-нибудь…
Марина сидела спиной к двери. Ягодицы скрывала от взгляда вошедшего спинка кресла, но Миша с легкостью представил все ее выпуклости. И зуд, казалось, отступил.
– Что вы делаете сегодня вечером? – произнес он и развернул девушку к себе лицом. Он не узнал ее. Лицо осунулось, глаза – два черных провала, тонкая кожа напоминала шелк, накинутый на череп, – каждая косточка просвечивалась.
– Что с тобой?
Такая внешность могла не только отбить кратковременную охоту заниматься сексом, но и сделать импотентом на всю жизнь. Могла, но не отбила и не сделала. Он хотел ее такой, какая она была.
– Привет. – Девушка расплылась в улыбке. – Просто не выспалась. Ты ж из меня все соки выжал."
"То-то я и смотрю, что ты как финик высушенный, подумал Миша, а вслух сказал:
– Я хочу тебя.
Зуд и жжение вернулись, будто требуя секса.
– И я тебя, – выдохнула Марина.
Они занялись этим в подсобном помещении, освещенном одной люминесцентной лампой. Свет был слишком тусклым, но это не волновало никого. Миша понял, что теперь ему не нужна визуальная картинка. Он возбуждался вместе со своим «дружком», а тот большую часть времени находился в «приподнятом настроении».
Как только Миша вошел в нее, жжение ослабло, будто он опустил член в теплый кисель. Он не знал, откуда взялось подобное сравнение (вспомнить хотя бы один случай, когда он совал свой хер в кисель, он так и не смог), но оно как нельзя лучше подходило к его ощущениям.
Марина кричала и сегодня, но как-то вяло и неубедительно. Симуляция оргазма? Может быть, но Мише было на это наплевать. Его больше беспокоило тонущее в вымышленном киселе жжение.
Член упал с последней струей спермы. Зуда не было. Было наслаждение, разлившееся по всему телу, и легкое утомление.
Несмотря на усталость, Миша решил не отпрашиваться. Он прошел к себе в отдел, к своему месту.
Думать ни о чем не хотелось. Ни о чем, кроме секса. Он смаковал, вспоминал самые волнующие моменты. Хотя таковыми были все. От поцелуя до семяизвержения.
– Как ты, дружище? – Дмитрий сел за соседний стол и повернулся на стуле лицом к Коневу.
– Бодрячком, – улыбнулся Михаил.
– Тут это… Людка о тебе спрашивала.
– Ты ей сказал? – Вопрос был наугад.
– Она спрашивала, а я не смог обмануть ее.
Бинго.
– И что?
– Она хочет встретиться.
