Саша подполз к колодцу и начал отбрасывать ветки и доски. Обо что-то порезал руку, но боль его волновала в последнюю очередь.
– Отрыл подружку?
Александр повернулся на голос. Альбина стояла за спиной с битой в руках. Он снова отвернулся и уже потянул крышку на себя, когда понял, что камера лежит на земле. А это значило…
– Хочешь присоединиться к ней?
Он снова обернулся. Настоящая Альбина улыбнулась. Так же злобно и безумно, как и показывала ему камера. Саша услышал хруст, а затем боль накрыла его тьмой.
Приход в сознание был болезненным.
Александра тошнило, и, судя по запаху, его уже вырвало. Он долго не мог понять, где находится. Ощупал землю рядом с собой. Когда зрение пришло в норму, он увидел, что сидит, откинувшись спиной на забор. Перед ним был открытый колодец. Он вспомнил об Альбине. А была ли она на самом деле? Но боль в затылке и тошнота ответили утвердительно на этот вопрос. Саша дотронулся до лба, не спеша провел пальцами по слипшимся от крови волосам.
– Очухался, мсье Пуаро?
Александр дернулся и, словно затравленный пес, посмотрел на ее руки.
Бита все еще была в них. Это своего рода приглашение к конструктивному диалогу. Он не сможет ей перечить. Умная. Злая, сумасшедшая и умная. Он всегда знал, что в ней есть какая-то сердцевина, ядро, стержень.
– Чего ты хочешь?
Александр не сразу понял, что говорит он сам. Голос был хриплым и ослабленным, как у пациента реанимации.
– Ты меня спрашиваешь об этом только сейчас? – На озлобленном лице Альбины отразилось искреннее удивление.
– Тебе именно сейчас стало интересно, чего я хочу? У-у-у, дорогой мой, я тебе сейчас расскажу. – Она, по-турецки скрестив ноги, села напротив Саши, а биту положила на колени. На всякий случай, чтоб никто не перечил. – Я хочу детей. Двоих деток – мальчика и девочку. Можно двух мальчиков, не принципиально. Мы бы ждали тебя с работы. Потом бы мы шли на стадион. Ты бы играл с ними в футбол, а я бы болела за своих любимых мужчин. Как ты думаешь, теперь это возможно?
Ей не нужен был ответ.
Совсем не нужен. Поэтому она не стала его ждать, а Саша просто ответа не знал.
– Я хочу, чтобы ты, придя с работы вот с такенным, – она развела руки в стороны, как рыбак-хвастун, – букетом, целовал меня, и мы бы шли ужинать. Понимаешь? Как настоящая семья. А еще мы бы с тобой обсуждали за ужином новости, политику, сериалы… А потом, уложив детей, мы бы шли в спальню и занимались любовью. Только ты и я.
Она выделила интонацией «ты» и «я».
– До самого утра.
