– Тогда, может, ты объяснишь мне, какого хера я прихожу с работы и нахожу кастрюлю борща? Херову кастрюлю сраного борща!
Он резко развернулся. Катерина съежилась, приготовившись к удару. Андрей оскалился. Уже скоро. Он обязательно ее ударит, но не сейчас. Андрей всегда чувствовал этот момент. А сейчас он, развернувшись, присел рядом и посмотрел на сгорбившуюся женщину.
– Скажи: я мало зарабатываю?
Вкрадчивый тихий голос сделал свое дело. Катя распрямилась и скосила глаза на мужа. Она всегда «заглатывала наживку», думая, что Андрей остыл и теперь хочет поговорить по душам.
Курица курицей.
– Нет. – Катя шмыгнула носом. – Ты хорошо зарабатываешь.
– Ну, тогда почему? Почему борщ? Ты мне можешь сказать?
Она не понимала, что от нее хотят, поэтому пожала плечами.
– Да твою ж мать! Ты не знаешь! Ты не знаешь?!
Женщина мотнула головой. Андрей развел руками, мол, так и знал.
– Я хочу мяса. Я хочу на первое, хрен бы с ним, борща, на второе котлет, отбивных или, на худой конец бефстроганов. С гарниром!
Он не сдержался и ущипнул жену за бок.
Катерина вскрикнула и тут же, закрыв рот ладошкой, тихо заплакала."
"– С гарниром, твою никудышную маманю! Я разве о многом прошу?
Он снова ее ущипнул. Катя прикусила нижнюю губу.
– Я о многом прошу?!
Андрей заревел. Катя вжала голову в плечи. Он вскочил и сильно схватил ее за подбородок.
– Посмотри мне в глаза и скажи…
– Оставь ее в покое, ублюдок!
Голос раздался из спальни дочери, но был похож на ломающийся голос мальчика-подростка. Тем не менее Андрей был уверен, что кричала Настя.
– А это что такое? – почти шепотом спросил Андрей скорее сам у себя. – Что за бабий бунт в моем доме?
Андрей отпустил лицо жены и, снимая на ходу ремень, направился к комнате Насти.
– Не надо, – прошептала Катерина.
Андрей остановился.
– Что?!
– Не трогай ребенка.
Катя вытерла слезы и встала.
– Ты больше никого не тронешь!
В голосе женщины была твердость и что-то такое, что не очень понравилось Андрею. В комнате сквозило угрозой. Андрей медленно повернулся к жене.
Его кулак побелел от напряжения, с которым он сжимал ремень.
– Да? – Андрей оскалился. – И кто мне помешает?
Он увидел. Сначала в глазах жены он прочитал сомнение, но оно там было не долго. Потом там появилась ненависть. И Андрей вдруг понял, что ненависть там была всегда. Он просто не замечал ее. Он был очень занят поиском истины, чтобы заметить это.
Когда музыка взорвала тишину, Андрей вздрогнул. И посмотрел в глаза Кати. И, кроме покорности, ничего не увидел.
