Катя любила дочь, и, что вполне естественно, каждое движение малютки приравнивалось к дару свыше. Пятилетняя Настенька пританцовывала везде, где звучало что-то хоть отдаленно напоминающее музыку. Начни хлопать в ладоши – она пустится в пляс. Катерина тут же сообразила – у девочки талант, и отвела ее в школу танца. Десять лет назад она была в ДК «Химик». Вернее, она и сейчас находилась там же, только после развала Химобъединения, которому принадлежал ДК, здание выкупил какой-то предприниматель и сделал из него торгово-развлекательный центр «Альбина».
Дворцы Культуры, как и сама культура, сейчас никому не нужны. Им торговые центры подавай.
В общем, девчонка дернулась пару раз в такт музыке и обрекла себя на десятилетний танцевальный марафон. Катерина где-то слышала, что родители таким образом воплощают в жизнь свои несбывшиеся по той или иной причине мечты. Ведь если начистоту, Катерина хотела стать балериной. Почему не стала? В первую очередь она винила свою мать. За то, что не настояла. Даже если бы ее пятилетняя дочь все время рисовала и плевать хотела на музыку, Катя все равно отдала бы ее на танцы.
Сейчас она жалела об этом. Нет, не потому, что не дала ребенку воспользоваться правом выбора. Здесь было совсем другое. Девочка втянулась настолько, что жила танцем, выражала мысли танцем. Кате даже казалось, что еще чуть-чуть, и вместо «доброе утро, мамочка» Настя ей станцует. Она вспомнила музыку, доносящуюся из комнаты дочери в день, когда погиб Андрей, и на его похоронах. Катя была уверена в том, что Настя танцевала в обоих случаях.
Катерина знала, что эмоции можно передавать танцем. Радость, печаль, восторг, гнев – все это и есть танец, и настоящий танцор сможет показать их публике. Настя была прекрасным танцором. И в тот день она показывала своей, видимой только ей публике гнев. Настя жила танцем. Ей не нужна была публика. Для нее выражение чувств танцем было своего рода ритуалом, таинством. Это было слишком личным.
Катя вышла из автобуса у ТЦ «Альбина» и направилась к главному входу.
У Насти занятия по танцам начинались в четыре. На часах над входом в торговый центр было восемнадцать минут четвертого. До начала занятий у Кати было около сорока минут. Она хотела поговорить с Настиным преподавателем. Надежда Андреевна преподавала лет сорок и, что вполне закономерно для маленьких городков, учила всевозможным па еще и Катю. На удивление всем, кто ее знал, сейчас, спустя двадцать лет, выглядела еще лучше, чем в девяностых. Стройная и красивая.
