Пашка зашел за спину и схватил Фролову за локти, заведя руки назад.
– С чего ты это взяла, пришибленная? – Настя испугалась. По-настоящему испугалась. Музыка в голове стихла совсем. Там был только страх.
– Не строй из себя овечку, – сказала Наташа и схватила Настю холодными пальцами за лицо. – Он был у тебя. Хочешь, скажу, откуда я знаю?
Настя мотнула головой, и Светличная убрала руку.
– Не хочешь? А я все равно скажу. Он звонил мне от тебя. Юра собирался ко мне. Как я поняла, ты ему снова не дала?
Серега хохотнул от двери, а Пашка глупо захихикал за спиной.
Настя чувствовала запах пота и грязных волос.
– Я даже знаю, за что ты его убила, – продолжила свой разоблачительный монолог мисс Марпл девятого «Б». – Ты услышала его разговор со мной, взбесилась и…
Она снова схватила Настю за лицо. В этот раз сдавила сильнее.
– Вместо того чтобы дать, ты догнала его и толкнула под машину.
– Нет, я не делала этого.
– Что? Ты ему не отказала? Тогда зачем ты его убила?
– Я не убивала его! – Настя выплюнула слова, чувствуя, как страх улетучивается.
Гонимый ненавистью, он уходил. Откуда-то издалека, из глубин сознания донеслись первые аккорды виолончели. Со вступлением первой скрипки звуки стали громче, грубее, настойчивее.
– Ты, тварь, убила Юрку! – закричала Наташа и сдавила сильнее щеки Насти, так что острые ногти впились в кожу. – Ты его убила, поэтому-то и умрешь. Ведь ты без него не можешь. – Светличная показала на доску. – Слушай, а тебе не страшно умирать девственницей?
Пашка снова засмеялся, даруя Насте аромат своих нечищеных зубов.
– Мальчишки могут тебя приласкать, перед тем как ты «уйдешь».
Насте очень хотелось танцевать. С ненавистью, злобой, высвобождая свои чувства, распахивая душу. Иначе ее разорвет. Когда все инструменты слились в едином гармоничном звучании, Настя ударила Наташу по колену. Музыка в голове стихла, но злость не прошла. Настя посмотрела на корчащуюся у ее ног Светличную и резко ударила пяткой Пашку.
Он зловонно выдохнул и тут же, скуля, отпустил ее. Настя не стала подбирать свои учебники. Развернулась и пошла на растерявшегося Серегу. Он хотел что-то сказать, но передумал и просто отошел от двери.
Музыка в голове снова заиграла. Теперь к смычковым добавилась арфа. Плохой знак. Настя могла смягчиться, так и не станцевав. Нет! К черту арфу. Ей нужен танец под грубые насыщенные звуки виолончели, едва смягченные звуками скрипок.
