Ты же знаешь ее! Она, наверное, очарована этим красавцем. Не знаю точно, но похоже, что так, ведь он действительно очень привлекательный молодой человек, и она, к сожалению, видит его во всей красе, в мундире, но стоит ему исчезнуть на какое-то время, она очень быстро забудет о нем! Дорогой мой, нельзя же своей сестре из-за минутного увлечения позволить связаться с красавчиком без приличного состояния и без особых перспектив!
— Я бы этого не сказал, — возразил Гарри. — Ведь он наследник Алверстока, не так ли?
— Да, но это сейчас.
А если Алверсток женится, и у него появятся сыновья, что тогда?
— Не думаю, что это случится! — сказал Гарри. — Ведь он уже староват для этого."
"— Стар? — взорвалась она. — Если ты считаешь стариком тридцатисемилетнего мужчину, то ты еще незрелый мальчишка! Он в расцвете лет!
Немного смущенный, он сказал:
— Все равно, такого уже не заманить в мышеловку со священником! Мне кажется, он убежденный холостяк, а ты как думаешь? Черт побери, представляю, сколько женщин вешалось на него все эти годы!
Она ответила бесстрастно:
— Возможно! — и тут же перевела разговор на другую тему, спросив, что он думает о мистере Нейвенби, который, с его благородным происхождением, богатством и дружелюбным характером, мог бы стать идеальной парой для Черис.
К сожалению, Гарри был не очень высокого мнения о мистере Нейвенби. Не питая пристрастия к модным туалетам, он с презрением относился к денди вроде Нейвенби.
— Что, эта шляпная коробка? Хотелось бы надеяться, что Черис не настолько глупа, чтобы пойти за него! Даунтри стоит десяти таких, как этот!
Зная, что бесполезно убеждать Гарри в том, что увлечение спортом не самое важное достоинство для будущего мужа, Фредерика больше не говорила на эту тему.
Это позволило Гарри, решившему, что он выполнил обещание, данное Черис, с чистой совестью заняться более важными делами.
Главным из них было поскорее явиться на Бонд-стрит, 13 с запиской от Алверстока, где Джон Джексон уже много лет давал уроки по искусству самозащиты.
Гарри еще не родился, когда Джексон в одном из своих последних публичных выступлений уложил великого Мендозу за десять с половиной минут; но, как каждый юный любитель (да и профессионал), он мог в подробностях описать все раунды того матча, а также два предыдущих боя Джексона. Он отлично знал об исключительном характере боксера, без малейшего зазнайства переносившего свою славу, и о том, что за приятные манеры и чрезвычайный ум его прозвали Джентльменом.
