— Воздушный шар! А зачем?
— Феликс мог бы объяснить вам, я не могу, — ответил Алверсток, снимая накидку и вешая ее на стул. — Теперь, доктор, скажите мне, насколько тяжело он пострадал?
Доктор, собирая свои инструменты в саквояж, сказал сердито:
— Спросите меня завтра, милорд. Я не скрывал ничего страшного, когда говорил, что еще рано судить об этом. Хотя сделал бы это, из-за его брата! Я знаю этот тип людей и не хотел бы получить еще одного пациента. Слишком нервный! Ну а другой… Как его зовут? Феликс? У него не сломано ничего, кроме, как я уже сказал, пары ребер, это не страшно.
Но он перенес сильный шок, поэтому я дал ему столько опиумной настойки, сколько ему можно! Обычно я этого не делаю, не очень доверяю этому средству! Но в таких случаях, как этот, важнее всего держать больного в покое. Меня не очень пугают головные боли, но пока ничего не известно, и, если вы думаете перевезти его отсюда, милорд, я вам не советую!
— Будьте покойны, доктор, у меня нет такого намерения!
— Хорошо! Но мальчику нужен тщательный уход, и вот тут есть одно препятствие.
Джадбрук — славный малый, но на его сестру нельзя положиться, и, что хуже всего, я не могу прислать сиделку. В округе только одна, у нее замечательные руки…
— Если, — перебил его лорд, — вы имеете в виду миссис Хакнелл, нет смысла обсуждать ее достоинства! Мисс Джадбрук уже сообщила мне, что если миссис Хакнелл войдет в этот дом, то она его покинет. Позвольте успокоить вас по крайней мере на этот счет! Завтра тетя Феликса или, скорее всего, его сестра, мисс Мерривилл, будет здесь, чтобы ухаживать за ним.
Теперь скажите мне доктор прямо чего вы опасаетесь?
Доктор Элкот, запирая свой саквояж, помолчал минуту. Он тяжело задумался и наконец сказал:
— Этот мальчик, милорд, промерз до костей!
— Я не очень давно знаю его, но со слов мисс Мерривилл мне известно, что у Феликса грудная болезнь, которую она назвала бронхитом.
Доктор фыркнул.
— Ну конечно! Новое название для старой болезни! Если ничего худшего, чем это, с ним не случится, считайте, что ему очень повезло! Пока я ничего не могу сказать, милорд! Посмотрим! Полли Джадбрук — упрямая старая дева, но у нее хватило ума хорошенько укрыть его одеялами и положить в ноги теплый кирпич.
К тому же он довольно упитанный парень, прекрасная конституция для такого случая! — Он сердито добавил: — Если хотите, можете послать за вашим лондонским доктором, я не против! Он не скажет вам ничего, кроме того, что уже сказал я, и указания даст те же.
