У моей сестры есть заскоки, но хозяин здесь я, не беспокойтесь!
Феликса он нашел в большой комнате с низким потолком, на кровати за малиновыми шторами, укрытым лоскутным стеганым одеялом. Он забылся в глубоком сне, дышал с трудом, его голова была забинтована, и выглядел он таким хрупким и маленьким, что гнев Алверстока тут же исчез, и теперь ему было только очень жалко его. Минуту он стоял, глядя на Феликса, а затем повернул голову и встретился с вопросительным взглядом Джессеми, который не сводил с него глаз.
Когда он наткнулся на этот полный боли взгляд, то внезапно понял, что в этих глазах был не только вопрос, в них была надежда на него. Этот странный мальчик, который так часто выглядел старше своих лет, не только верил ему, а надеялся на него, уверенный, что этот человек, который всю жизнь избегал обременительных обязанностей, редко старался ради кого-то, должен теперь смотреть за Феликсом, за ним самим, доктором и даже зловредной мисс Джадбрук. Это было в высшей степени абсурдно, но его светлость это не рассмешило: он подумал, что такая вера в него сделала Джессеми почти такой же трогательной фигурой, как Феликс.
Если бы мальчик знал, как ему не хотелось принимать на себя эти заботы и как он не годился для этого! А может быть, он ошибался в себе!
Он улыбнулся Джессеми и сказал тихо:
— Будем надеяться, что он отделается двумя сломанными ребрами и царапинами на лице! Дьяволенок!
Джессеми был встревожен, но сказал:
— Доктор говорил, что еще рано быть в чем-то уверенными.
Но выглядит он ужасно, и как он дышит…"
"— Это от большой дозы снотворного, — сказал Алверсток.
— Вы уверены, сэр?
— Да, — ответил Алверсток, успокаивая свою совесть тем, что сейчас важнее не напугать Джессеми. — А что касается слов доктора, то он разделяет твои опасения. Знаешь, главное, чтобы Феликс не простудился после того, как он находился на таком холоде легко одетый. Теперь, дитя мое, самое важное — привезти его сестру. Она как раз знает, что с ним делать.
— Да, о да! Как она здесь нужна! Она всегда знает что надо! Но как…
— Я собираюсь отправить тебя в Лондон и привезти ее завтра, — сказал Алверсток. Джессеми отшатнулся.
— Нет! Ни за что, я не оставлю его! Как вы могли подумать…
— Я думаю о Фредерике, а не о тебе, Джессеми.
— Да, да, но разве не можете поехать вы, сэр, а я останусь смотреть за Феликсом? Ведь это должен делать я!
— Ошибаешься: я отвечал за него и должен позаботиться о нем теперь.
