От удивления у нее перехватило дыхание, но она сумела выговорить:
— Алверсток! Ты хочешь сказать, что устроишь этот бал в честь нее?
— Да, именно это я хочу сказать, — ответил он. И добавил: — Но при одном условии, дорогая Луиза!
Она едва ли обратила внимание на это замечание и воскликнула:
— О, мой дорогой Вернон, я всегда знала, что могу положиться на тебя! Я знала, что ты меня просто дразнишь! Какой же ты негодник! Но я не обижаюсь на тебя, я знаю, это твой стиль! О, Джейн сойдет с ума от счастья!
— Тогда сделай милость, не говори ей ничего, пока я не уеду! — ехидно попросил лорд.
— И, ради бога, будь добра, умерь свой экстаз! Уж лучше выслушивать твои унылые нравоучения, чем наблюдать этот бешеный восторг! Сядь, и я скажу тебе, что ты должна сделать.
Она хотела ответить ему в таком же тоне, но удержалась. Такая замечательная перспектива, как вывести Джейн на роскошный бал, который обойдется ей самой крайне дешево, примирила ее с неучтивостью его светлости. Она села, скинула оливковую ротонду.
— Разумеется! Нам столько нужно всего обсудить! Когда это будет? Лучше всего, если бы бал пришелся на день открытия сезона.
— В следующем месяце, Скажем, через три недели.
— В апреле! Но ты забываешь, что май — это время для действительно светских приемов.
— Вот как? — усмехнулся он, — А тебе не пришло в голову, что май будет уже переполнен балами, раутами и собраниями самых разных мастей?
— Конечно, — согласилась она, нахмурившись при мысли об этом. — Но через три недели сезон еще не будет открыт.
— Вот он и откроется в Алверсток-хауз, — невозмутимо произнес он. — И если ты думаешь, Луиза, что не будет желающих попасть в мой дом, то ошибаешься.
Она прекрасно знала, что он был одним из законодателей моды в Лондоне, но надменность, с которой были произнесены эти слова, вызвала в ней желание осадить его. Однако она сдержалась и вместо этого сказала:
— Не знаю, успею ли я. Все эти приглашения.
— Это пусть тебя не волнует. Составить список тех, кого ты хочешь пригласить, и передать его Чарльзу Тревору — это все, что тебе надо сделать.
Она сказала довольно резко:
— Поскольку бал дается в честь моей дочери, полагаю, хозяйкой вечера должна быть я!
Он задумчиво разглядывал ее.
— Да, пожалуй, ты можешь быть хозяйкой, но бал будет дан не только в честь Джейн. Лукреция привезет на него свою старшую дочь, и…
— Хлою! — взорвалась она. — Ты хочешь сказать мне, Алверсток, что переменой в твоем решении я обязана этой льстивой женщине?
— Отнюдь.
