— Да, но вы же собирались сами пойти со мной, кузен Алверсток!
Красный от смущения, Джессеми велел своему брату прекратить приставать к его светлости с тем, что ему совершенно не хочется делать, — это только такому тупице непонятно! Феликс взглянул на маркиза с глубоким упреком и сказал голосом смертельно раненного:
— Я думал, вам хочется пойти, сэр. Вы сказали…
— Конечно, хочу! — поспешно перебил его лорд. — Но я должен ехать в Ричмонд, обкатать свою новую четверку. Как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной вместо этого литейного цеха?
— О, нет! — запротестовал Феликс.
Для Джессеми это было уж слишком. Он страстно воскликнул:
— Ну и дурак! Ты… ты совершенный олух! Предпочесть какую-то литейную поездке на таких чудных серых лошадях, тех самых, которых мы видели возле дома! Ты просто чокнутый!
— Но машины мне нравятся больше, чем лошади, — просто объяснил Феликс.
В интересах мира маркиз вмешался еще раз.
— О вкусах не спорят. Если твое сердце принадлежит литейному цеху, пусть так и будет.
Ты хочешь посмотреть на моих серых, Джессеми? Пойди и поговори о них с моим кучером! Можешь передать ему, что сегодня он мне больше не понадобится.
— Можно? Спасибо, сэр! Я очень хотел бы взглянуть на них! — сказал Джессеми, и сердитый взгляд исчез с его лица.
Наказав Феликсу следить за Лаффом, он поспешил из комнаты. Когда Джессеми вернулся, его брат поглощал большой кусок сливового пирога, запивая его такими же большими глотками лимонада, и со страстью (иногда немного невнятно) рассуждал о вытяжных трубах и предохранительных клапанах.
Тревор пытался извлечь из памяти сведения об элементарных принципах действия парового двигателя, которые когда-либо ему приходилось слышать, а маркиз, удобно расположившись в кресле, наблюдал за ним со злорадной улыбкой.
Когда вошел Джессеми, беседа резко переменилась. Попросив Феликса не нагонять больше смертельную тоску, он обратился к маркизу с восторженным отзывом о его серых:
— Просто совершенство! — сказал он. — Какие они все широкие и глубокие в груди, и шеи у них такие легкие, а какие стройные ноги! И как опущены лопатки! Я никогда не видел такой отлично подобранной четверки, и они прекрасно ходят вместе! Ваш кучер провез меня вокруг площади на них, он подумал, что вы не будете возражать, и я совершенно покорен их рысью! Хороший галоп подходит ландо, а для фаэтона, кабриолета или просто двуколки гораздо важнее рысь, не так ли, сэр?
— Да, пожалуй, — согласился Алверсток.
