Хорошо хоть, что наша Тая будет за тобой присматривать!
– Кто еще за кем будет присматривать, – пробурчала я себе под нос, представляя, какой муштре меня подвергнет Лёва, когда станем жить вместе.
– Они уже оба взрослые, – сказал дядя Багир. – Хватит кудахтать над ним. Разберутся без нас.
Младшая сестра Лёвы Мика закатила глаза и схватилась за телефон, с которым не расставалась.
– Отдельно они еще не жили, – не сдавалась тетя Надя, – да еще в чужом городе. Главное – держитесь вместе.
– Мам, мы поняли, поняли, – улыбнулся ей тепло Лёва, – хорошо питаться, учиться на отлично, осторожно ездить на машине…
– Да, осторожность – самое главное! Чтобы не вышло, как в тот раз в детском лагере, когда вы сбежали в тихий час и прыгали с тарзанки.
– Это всё она!"
"– Это всё он!
Воскликнули мы одновременно, вызвав всеобщий смех.
– Мам, но ничего же не случилось, мы не утонули и не сломали ногу, – примирительно сказал Лёва, продолжая обнимать мать.
– Еще бы случилось! Так что смотрите у меня. Звоните нам каждый день по видеосвязи.
Уверив, что так и будет делать, Лёва потащил меня ко мне домой, чтобы я переоделась и помогла ему с небольшим шопингом.
– Мне уже нечего надеть, – жаловался он, начиная собирать мои разбросанные вещи, пока я подбирала себе наряд.
– Ты опять? – нахмурилась я. – Может, ты в прошлой жизни был горничной? – с серьезным видом спросила я.
– Обхохочешься, как смешно. Вот ты точно была неряхой. Как можно жить в таком бардаке?! Я же только три дня назад тут всё разгребал!
– Вот и мне интересно, – зашла мама, как всегда не вовремя.
– Намучаешься ты с ней в Москве, Лёвочка, – вздохнула она, с укором смотря на меня. – Наша вредина с детства способна учинить беспорядок за рекордно короткое время. Давай я отнесу посуду, – собрала она с моего компьютерного стола пустые чашки и тарелки.
– Эй! Я, вообще-то, тут! – топнула я ногой. – И вообще, это большой вопрос, кто с кем там намучается!
– Намучается-намучается! – смешно повторил вошедший вслед за мамой Мишка.
– Ах ты, хулиган! – рассмеялась я, позабавленная его милой мордочкой. Схватила его и, обняв, звонко поцеловала в пухлую щеку. – Вот по кому я буду скучать больше всех! Сладкий мой пирожочек, – продолжала я выражать свою любовь к самому младшему члену нашей семьи. Миша родился, когда мне было четырнадцать, родители решились на последнюю попытку в надежде, что в четвертый раз точно родится девочка, но, увы, я так и осталась их единственной дочерью.
