Фригидная для оборотня многоженца

А тот волк был нечто невероятное, особенное. Завораживал, покорял с первого взгляда. И даже то, что он был в цирке. За ним следом шли три дрессировщика, создавалось впечатление — царь тут именно он. И пусть на животное надет широкий металлический ошейник, никогда и никому не сломить его величия.

— А разве бывают в природе такие большие волки? — шепнула на ухо мужу. — Не знаешь, что это за вид?

— Кто его знает, — Джек равнодушно пожал плечами. — По мне, так волк как волк, только немного крупнее.

Гвоздь программы, шел и искоса поглядывал в мою сторону.

Мурашки пробежали по коже. Я как загипнотизированная с восхищением следила за каждым его шагом.

Хлопок дрессировщика, и цирк погрузился в полумрак. На сцене запылали огнем кольца. Их было много, разного размера, высоты. Сплошная линия препятствий. Удар хлыста рядом со зверем. Он оглянулся, оскалился. И столько ненависти было в черном золоте глаз. Невольно вздрогнула.

Волк прыгал через огненные обручи. Ловко, умело. Но все же иногда опаливал бока. Когда обруч оказывался слишком маленьких размеров.

Потом номер усложнили, появились огненные кольца с ножами внутри. Зверь справлялся и с этой задачей. Проявляя невероятную изобретательность. Казалось, он все делает легко, играючи. Хотя было понятно — это уже издевательства на потеху публике.

Злость, возмущение клокотали у меня в душе. Они держат его в неволе. Издеваются. И хотят взять деньги, чтобы поработить еще больше зверей?! Хотелось выбежать на трибуну, закричать: «Прекратите!». Но я осталась сидеть на месте.

Продолжая наблюдать представление. Внутренне содрогаться и трусливо молчать.

Номер еще больше усложнился. Теперь волка заставили бежать по движущейся ленте с гвоздями. Он ранил себя лапы, и продолжал прыгать через треклятые огненные препятствия. Порой его немного покачивало из стороны в сторону, тогда зверь резал себе бока об ножи в обручах. Но упорно продолжал потешать публику. Тихий вопль сорвался с губ.

— Джек! Что они творят?! Надо это остановить! — дернула мужа за руку.

 — Это же издевательства!

— Что ты как маленькая, это ведь шоу. Тут все ненастоящее. Иллюзия, — посмотрел на меня, как на дитя малое. — Никто никому вреда не причинит.

И я проглотила эту ложь. Пусть до конца и не поверила. Но порой нам, лучше проглотить сладкую таблетку неправды, чем признать болезненную истину.

Шоу закончилось. Волка увели. А у меня на душе остался муторный осадок. Что-то с этим цирком не то. Уже улыбки руководства, казались насквозь фальшивыми.