Фригольд

Азио раздели в палатке, растерли и сделали несколько инъекций, после чего он на некоторое время пришел в себя, немного перекусил и мирно уснул под ворохом теплой одежды.

— Жить будет, но вниз тащить придется на себе, япона мать, — сообщил Грохот, — Ничего, нормально, прорвемся…

В лагере, разбитом между скал, хорошо укрывавших от ветра, мы еще по прибытии установили несколько походных палаток. Вернуться в них и немного согреться было настоящим счастьем, — тут, на нижней грани Великана, не так чувствовалось его ледяное дыхание.

Лэндо мастерски развел костер, повесил над огнем большой походный котелок. Динамит никого не подпускал к готовке, долго колдовал над содержимым, но вскоре между палаток пополз изумительный запах.

— Не венгерский гуляш, конечно, — облизнул ложку Динамит, — Майорана и чесночка не хватает… Сигурд, ты ведь сдал свои приправы из Набора Колониста, случайно ничего не осталось?

— Жаль, честный ты слишком! Я за ними охочусь, не обидел бы, — сказал Динамит огорченно, — Ну, почти готово, налетай, подешевело!

Намерзлись все конкретно, поэтому горячая, густая похлебка из копченого мяса и местных сушеных овощей, отдающая жгучим ароматом специй показалась пищей богов.

Я как будто в жизни ничего вкуснее не пробовал — хотя, может, просто голод и нервная охота давали о себе знать. А может, наш командир действительно знал толк в походной кулинарии.

Грохот достал пузатую, побывавшую в боях фляжку, бултыхнул содержимое и покосился на Динамита.

— Разрешаешь, командир? Надо согреться, копать-хоронить!

— По чуть-чуть можно, — кивнул Дмитрий, — Дымка? У Витольда брал?

— У кого ж еще, у этого пса, — проворчал десантник, откручивая колпачок и наполняя его прозрачной, слегка коричневой на просвет жидкостью, — Наливать, мать-перемать, еще не хотел, нос воротил, барыга гребаный.

Говорит, я ему еще должен… Кому я, на, должен, всем простил давно!

— С прошлого года тянется, когда тебя бар охранять поставили, а ты за ночь его того… опустошил, — усмехнулся Динамит, — Было дело? Еще и руку сломал… ему и его товарищу, как его там…

— Да ты не нагоняй, командир! Сами полезли, япона мать! Я ж человек от природы не злой, не надо было меня провоцировать.

— Ага, кровью умоется тот, кто усомнится в твоей доброте.

— Как в сухую землю, на! — выдохнул Грохот, залпом опрокинув колпачок и передавая импровизированную посуду, — Инь, будешь?

Динамит, Инь и даже Лохмач, к моему удивлению, приняли предложение выпить «по чуть-чуть».