Фрилансер. Абсолютный хищник (СИ)

Это было бы смешно, если бы не было грустно — горячие латинские парни часто доходили до поножовщины и разборок «купол на купол», «район на район». И тогда администрация и устроила его — песенный конкурс диаспор.

Вы говорите, что в Марокайбо самое жаркое фламенко? А докажите! А вот сынам и дочерям Ла-Платы бросили вызов, дескать, их танго давно устарело, и в Мату-Гроссу танцуют лучше. О, а самый весёлый город континента — Медельин — утверждает, что его самба заткнёт за пояс все школы Рио вместе взятые! А ну, Бразилия, чем сможешь ответить?

Потом Венера стала независима.

— Сами провинции участвуют, сами и судят, — потянул Фудзи.

— Да, молодой человек. Всеобщее голосование. Голосовать можешь за всех, кроме своей провинции. Это снимало лишнее напряжение, так как какая-нибудь Аврора, например, всегда уступала промышленным грандам по уровню развития и жизни, но именно её представители песнями и плясками всех уделывали чаще всего, и никому не было обидно.

— При чём здесь губернаторы? — я начал понимать, в чём дело, но информации критически не хватало.

— Хуан, уже почти полсотни лет… Да, лет пятьдесят, точно, НПК — это междусобойчик губернаторов, — улыбнулся сеньор. — Я не говорю, что мы договариваемся, что кто-то определённый должен победить, хотя иногда и такое случалось.

— Как например, когда надо было протащить нищую Аврору, или Флору, — заметил Хан.

— Ага. Именно тогда. Но в основном НПК это… Поле боя между нами, губернаторами этой планеты. Нас четырнадцать, и победа на НПК даёт нам очки перед друг другом, повод пустить пыль в глаза. Потому практически везде провинциальные отборы курируются моими коллегами, и «левому», постороннему попасть на конкурс почти невозможно. Кроме Альфы — там мэр принципиально не лезет в отбор, но, как я и говорил, за Альфу никто никогда не голосует.

И эта система работала надёжно, как часы. Конкурс был маленьким планетарным фестивалем с губернаторским междусобойчиком, на котором поднимались деньги, на котором провинции могли позадирать нос перед другими провинциями, что они, де, круче. Но в эту чёткую систему дет тридцать назад вписались… Вы! — взгляд на меня. Мне аж стало неуютно. Кто такие эти таинственные «мы»?

— Хуан, это не ваше поле битвы, — попенял он мне, чтоб я знал за что.