С облегчением рухнув на диван в гостиной, который так часто служил Холли надежным убежищем, что вроде как даже принял форму худощавого тела, он принялся ждать, когда о нем начнут заботиться.
Но лишь тишина была ему ответом.
Недоуменно нахмурившись, Холли посмотрел на время. Четверть седьмого, где шляется эта дубина. Вот так, в одиночестве и забвении, промелькнет его яркая, но короткая жизнь, и не будет рядом надежной руки…
Дверь хлопнула.
— Ага! — заорал Холли злорадно. — Явился, наконец. Что у меня был за день…
— Привет, — сказала Одри.
— Ты что тут делаешь? — надулся он.
— Мне нужна твоя помощь, — призналась девчонка.
С громким стоном человека, который без устали, до последней капли крови, спасает мир, Холли поднялся с дивана и направился на кухню, чтобы сделать им чая.
— Если ты пришла из-за этого тумана, — недружелюбно сказал он, — то лучше не показывайся Тэссе на глаза. Она, видишь ли, не очень к тебе прямо сейчас расположена. Столько занятий, чтобы научить тебя самоконтролю, и что мы видим? А ничего! Видимость в Нью-Ньюлине нулевая.
— Это все из-за новенькой доктора Картера, — пожаловалась Одри. — Она такая гадкая.
— Правда? Неужели акушерка в свободное время издевается над подростками?"
"Одри сопела и молчала, упорно не поднимая глаз. Холли решил не обращать на нее внимания. Хочет человек сопеть именно на этой кухне, а не у себя дома, то так тому и быть.
Сделав себе чая, он с кружкой в руках вернулся к своему дивану. Одри бессловесной тенью последовала за ним. Холли закинул ногу на ногу и уставился в потолок.
Очевидно, Тэсса сегодня заявится домой поздно — все эти инквизиторские дела вечно занимают у нее прорву времени. Но Фрэнки-то ведь всегда возвращается к ужину!
— Она заговорила со мной о контрацептивах, — вдруг с отчаянной смелостью выпалила Одри и снова умолкла.
Холли не удостоил ее и взглядом.
— Ты же нарисовал мой портрет, — напомнила Одри, — и посоветовал держать его при себе, чтобы всегда помнить, какая я удивительная. А теперь ты можешь нарисовать меня… ну, бессовестной, что ли.
А то мне все время кажется, что я вот-вот провалюсь под землю со стыда, потому что все вокруг бродят в этом тумане и ругают меня!
— А что ты будешь делать, если я умру? — кротко спросил ее Холли, которого каменные девы настроили на драматичный лад. — Если мои руки ослабнут и больше не смогут держать карандаш? Как научишься противостоять жизненным невзгодам и бурям?
— Ну пожалуйста, — прошептала она. — В самый последний раз. Честно-честно.
