— Ох нет, — выдохнула Дебора. — Мне бы сгодилась могила в нашем саду или где-то рядом.
— Или где-то рядом, — повторила Тэсса, смиряясь с тем, что тут вряд ли имелись в виду пятьдесят миль на запад. Что же, без упражнений с лопатой, очевидно, не обойтись. — Хочешь, я позову тебе Фанни? — предложила она, в очередной раз возблагодарив судьбу, пославшую им самую лучшую утешительницу всех времен и народов.
— Нет, — к ее удивлению ответила Дебора. — Я думаю… да, точно. Я попрошусь на ночевку к Камиле. Не могу оставаться в этом доме.
— К Камиле? — еще больше изумилась Тэсса, не представляя себе, как можно предпочесть эту злюку их добрейшей баньши.
— Она не будет мне сочувствовать, — объяснила Дебора, вставая. — Я не переживу сейчас сочувствия.
Тэсса поднялась вслед за ней, понимая, что пора убираться. Надо ли что-то сказать напоследок? Пообещать найти и покарать человека, выбросившего бутылку из машины? Проклясть несправедливость бытия? Соврать, что в произошедшем есть смысл?
— Ну, мне пора, — сказала она.
— Пока, — ответила Дебора.
***"
"От дома Милнов до «Кудрявой овечки» было ровно три с половиной минуты спокойного хода. Тэсса мысленно считала секунды, заодно убеждая себя, что сообщила скорбную весть с достаточной степенью душевности. Или надо было обнять Дебору?
Никто не обучал инквизиторов тактичности, в ордене были специальные люди, которые контактировали с семьями жертв.
В любом случае, что сделано — то сделано, — успокоила себя Тэсса и на будущее поставила метафорическую напоминалку: в следующий раз репетировать подобные сцены.
Толкнув дверь в кофейню, она сообразила, что попала на один из психологических сеансов Джулии. Поскольку у местных жителей накопилось много тем для пересудов — переезд Камилы, танцующие девы, свидание Мэри Лу с циркачом, слухи о скором сватовстве сварливого Джона, скандал в доме Милнов и прочее, и прочее, этим вечером у Мэри Лу оказалось довольно оживленно.
Столы были сдвинуты к стенам, стулья расставлены полукругом, а в центре сидел Кенни и энергично краснел.
Румянец уже достиг его шеи и окрасил уши, но еще только коснулся лба.
— И тут я представил, — застенчиво говорил он, — как внутри меня что-то растет…
— Гнев, — подсказала Джулия. Спицы так и мелькали в ее руках, а небесно-голубое вязанье напоминало облако, прилегшее на колени. — Камила использовала тебя как шофера, а потом даже не поблагодарила.
— Да нет же, — еще больше смутился Кенни.
