Еще недавно она была посторонней, грузной, совершенно неинтересной ему женщиной, а потом попала под его чары и невероятным образом преобразилась сама. Никогда прежде Эллиот не сталкивался с подобным эффектом: люди, которых коснулось его пение, очаровывались, да, но не становились более очаровательными. Это получилось только у Деборы.
Теперь она смотрела на него внимательно и подолгу, и темные густые ресницы бросали тени на светлую кожу, и в пик полнолуния ее пушистая шерсть с ушей перетекала на щеки, и была в ее мягкой замкнутости трогательная нежность, разбивающая Эллиоту сердце.
Когда-то, будучи еще тринадцатилетним тощим мальчишкой, Эллиот поклялся себе никогда, ни за что не петь другим людям. На расстоянии шестнадцати этажей вниз лежала на асфальте красивая девочка, не пережившая своей первой любви. И было так холодно, невероятно холодно, и жизнь выглядела бесконечной и страшной, и шагнуть с крыши казалось куда проще, чем жить эту жизнь.
Но Эллиот выбрал лестницу, ступенька за ступенькой, шаг за шагом, и все твердил и твердил, как одержимый: никогда, никому.
С тех пор прошло пятнадцать лет, и чертов Нью-Ньюлин с его неиссякающими чудесами разрушил нерушимую клятву «никогда, никому», поманив фальшивой, но такой притягательной любовью.
Если бы Эллиот знал, как разрушить чары, он бы наверняка освободил Дебору от них. Скорее всего. Именно так ведь и должен был поступить хороший человек?
— Эй, — крикнул отшельник Эрл с крыльца. — Ты там как, не мерзнешь?
Он целый день злился и боялся, что к нему случайно прикоснутся, раздражался из-за чрезмерной общительности своего неприглашенного гостя, но пришла ночь, и одиночество вышло собирать свою жатву, и захотелось на всякий случай проверить, что ты не последний человек на планете.
— Все отлично, — ответил Эллиот. — Может, по пиву?
Эрл скрылся в доме и вскоре вернулся с двумя банками.
— Лови, — крикнул он, швырнув одну из них на лужайку.
Эллиот перекатился вправо, дотянулся до банки и сел, чтобы было удобнее пить. Эрл опустился на крыльцо.
— Значит, — проговорил он печально, — Дебора сегодня ночует с Камилой? Повезло ей.
Наверное, «везение» — это не то слово, которое следовало бы применять к женщине, едва успевшей овдоветь, но Эллиот понял, о чем шла речь.
— Совсем тебе туго без жены приходится, — посочувствовал он. Когда-то ему тоже доводилось делить дом с Камилой Фрост, и это было интересное время. Камила относилась к Эллиоту как к милой, но надоедливой комнатной собачке.
