— Да и черт с вами, — сердито и расстроенно выпалил Дермот и одним рывком стянул с себя рубашку.
Крошечные крылышки тут же отлипли от его лопаток и с шелестом расправились. Кожистые, темно-серые, они были в некотором роде даже изящными — ну, если вы цените изящество летучих мышей.
— Видите? — торжествующе обратилась Камила к акушерке, — здесь все именно так, как кажется. Если вам говорят — нельзя прикасаться, значит нельзя. И Фанни расстраивать тоже не надо, иначе у нас всех головы полопаются. А эта кудрявая девица за стойкой дышит под водой как селедка.
— Ты тоже, — пискнула Мэри Лу.
— И я теперь тоже, потому что изменила собственную ДНК ради любви…
— А вы пробовали лазер? — медсестра Хорредж, хоть и побледнела, однако быстро взяла себя в руки, и Камила засчитала это в плюс. Вот уж беда, если роды у тебя будет принимать нервный и впечатлительный специалист.
Вместо ответа Дермот горько засмеялся, а Мэри Лу встала, подошла к нему и аккуратно накинула рубашку на плечи.
— Прямо под вентилятором же стоишь, — озабоченно сказала она, — дует поди.
— Пойдешь со мной на новое свидание? — растроганно спросил Дермот.
Мэри Лу широко улыбнулась.
— Обязательно.
— Я только одного не поняла, — повернулась медсестра Хорредж к Камиле, — при чем тут капризы вашего мужа.
Да чтоб ее!
— Послушайте меня, — продолжала увещевать ее медсестра, — просто поговорите с ним. Ну я не знаю, успокойте как-то.
— Ладно, — нехотя процедила Камила, поняв, что никак ей не избавиться от этой навязчивой заботы.
***
Холли резал груши, чтобы добавить их в рисовый пудинг, и прислушивался к спору за своей спиной.
— Я не могу строить дом Бренде и Джону, потому что уже пообещал построить его Эллиоту!
— А мне что делать? Старики же с меня не слезут.
— Ну договаривайся с Моргавром, пусть пропускает бригаду строителей.
— Проще договориться с тобой. Может, Эллиот подождет?
— Нет.
Улыбаясь от уха до уха, Холли взялся за клубнику. Фрэнк спорит, Фрэнк говорит «нет» — с ума сойти! Еще год назад нельзя было представить, чтобы он вот так запросто хоть в чем-то отказал Тэссе.
Его потребность быть принятым перечеркивала всякий здравый смысл. А теперь посмотрите-ка — дубина отстаивает свою точку зрения, как любой нормальный человек. Человек, уверенный, что его за это не разлюбят ни завтра, ни послезавтра.
— Брейк, — вмешалась Фанни. Они с Кенни пришли на ужин и принесли с собой отвратительный сливовый ликер, от вида которого Холли едва не завопил.
