— Потому что он слишком зациклен на себе, слишком самовлюблен, слишком самоуверен, чтобы позволить хоть кому-то сломить его волю. Он яркий, как самоцвет, и такой же непрошибаемый. Но что насчет тебя, Дермот? Ты устоишь под натиском чужого влияния?
— Ну я же не какая-то там мямля…
Тэсса покачала головой, в очередной раз поражаясь тому, как у некоторых мозги шиворот-навыворот устроены. А потом заметила совсем крохотные золотистые искорки, которые замерцали в крохотных точках-зрачках Дермота.
Ах вот вы как, брэги.
Не прельстились, значит, нарядным бантиком Холли, а предпочли куда более сильные эмоции Дермота.
Сложив руки на груди, она ждала, что будет дальше.
— Ты думаешь, что тебе все позволено, — снова заговорил циркач. — Что ты можешь жить, припеваючи, на берегу моря и играя со своими любовниками. Но ведь в этом мире существует правосудие.
— Брэги никогда не придумывают ничего нового, у них на такое не хватает интеллекта, — пояснила Тэсса, которая много о таком слышала, но никогда лично не наблюдала.
— Они просто берут то, что уже есть внутри человека, и раздувают это, как пожар.
— О чем ты говоришь?
— О твоих желаниях. Однажды ты пострадал из-за меня и теперь жаждешь мести, да?
— Больше. Я хочу быть тобой.
— Преступницей, у которой нет совести?
— Силой.
Порыв ветра швырнул волосы Тэссы ей на глаза, она отмахнулась. Пение Холли стало ближе, ему надоело шастать в темноте в одиночку, и он возвращался.
С Дэрмотом что-то случилось, он съеживался, становился ниже ростом, худее, шевелюра отрастала, и вот — она уставилась на собственное невыразительное лицо, острый подбородок, серые глаза, весенние веснушки на скулах.
— Вот черт, — мрачно выдохнула Тэсса.
Треск веток под ногами усилился, и Холли вынырнул из кустов.
— Мать моя женщина, — воскликнул он. — Две Тэссы Тарлтон. Ты как знаешь, дорогая, но я предпочел бы треугольник квадрату.
Глава 12
— Подожди, — Одри мягко откатилась от Джеймса, натянула на плечи кофту и села, свесив голову, на самом краю узкой тахты.
Аккумуляторный светильник давал немного света, но видно было, какой Одри оставила после себя бардак в сарае доктора Картера, где когда-то пряталась от всех на свете. С тех пор, как она переехала к Бренде, здесь никто так и не удосужился прибраться.
На коробках с каким-то хламом валялись старые журналы, забытая толстовка, тетради. Густая паутина затянула все углы, а на дощатом полу скопились солидные лохмотья пыли.
